Очутился я, вопреки надеждам, не в соседнем заднем дворе, а на обширной пустоши – ни домов, ни газонов, лишь темнота и путаница кустов мне по плечо, напролом не пройдешь. Вдоль изгороди – здесь заросли были пожиже, на ощупь остролист или розовые кусты, – я крадучись двинулся к океану.
Надо найти другую лестницу на пляж. На утес налетал шквальный ветер с Атлантики. Я нестойко побрел по краю, но вскоре уверился, что других лестниц нет.
Тут, наверное, заповедник. Я попал. На многие мили ни лестниц, ни домов.
Я оглянулся. Изгородь тряслась, ее штурмовали черные силуэты. Лучи фонариков шарили в сучковатом кустарнике и неуклонно приближались ко мне.
Не отстают. Наверное, менеджер объявил джихад по мою душу.
Я подполз к самому обрыву. Утес был не отвесный, но крутой и весь утыкан кустами. Уцепившись за ветки, я пополз ногами вперед, вызвав небольшой сель. Фонарики уже ощупывали растительность у меня над головой, крики тонули в грохоте волн. Я спиной вжался в скалу, подождал, когда охранники пройдут, и двинулся дальше; кустики выдирались из скалы, я заскользил в свободном падении, потом ухватился за пристойно крепкий корень.
Я выбрался на скалу над пляжем.
Прилив. Пляжа не осталось – только пятифутовые волны вскипали и пятились, обнажая каменистые зубья под обрывом, а затем вновь налетали кувырком, яростно стучась в скалы.
Я подождал, поглядел наверх. Вроде никого.
Спасен. Им идиотизма не хватит лезть за мной
Но едва я пришел к этому выводу, два темных силуэта склонились надо мной и заорали.
Ощупью я съехал на какие-то валуны. Пополз между ними к западу – волны отступили, надо поторапливаться. Далеко впереди над водой показался ломкий скелет лестницы Дюшана.
Я полз. На вершине утеса замелькали фонарики – они обшаривали береговую линию, и лучи носились по скалам, грозя коснуться меня.
Сквозь рокот волн донеслись крики. Я поднажал и не удивился бы, если бы по камням зарикошетили пули.
Под лестницей я для пущей устойчивости заклинил ботинки между камней и задрал голову. Один охранник вздумал спускаться, вся конструкция ходила ходуном. Я вцепился в самую прогнившую перекладину и не без труда ее отодрал, а вместе с ней отвалился большой кусок перил. Все это я зашвырнул в воду и двинулся по камням, до нитки промокнув под очередной атакой океана.
Снова оглянулся.
Под охранником обломились ступени выше тех, что демонтировал я, и теперь он цеплялся за скалу, ожидая подмоги. Я зашагал дальше, прикинул риск на коварном участке, где толком не за что было уцепиться, успел допустить мысль о том, что, возможно, все-таки
Пальцы разжались. Я упал навзничь, в ушах оглушительно загрохотало, меня перевернуло вверх тормашками, и я наглотался соленой воды. Ловя ртом воздух, еле-еле вынырнул, но другая волна надвинулась, оттащила меня и швырнула к утесам. Отчаянно брыкаясь, я грохнулся о валун и, давясь, умудрился на него вскарабкаться.
Глаза жгло. Я был один в узенькой бухточке. Сидел на валуне и ждал охранников.
Никто не пришел.
Когда небо засеребрилось, я различил на пляже полоску песка. Спрыгнул и припустил трусцой, миновал безмолвные кондоминиумы, пробежал деревянный забор в Китобойном, и в конце концов в расфокусе бледного утра мне предстал пустынный переулок.
Я затормозил и вытаращился.
Моя машина
Недоумевая, я пошел к Эмерсон-стрит, в кафе «Морская гавань». На парковке машины тоже не обнаружилось – только серебристый пикап и «субару». В кафе не было ни души, кроме старика в дальней кабинке и рыжей официантки, которая, навалившись на стойку, читала журнал.
– Что, ваше судно разбилось в шторм? – поинтересовалась она, когда я приблизился.
– Я ищу девушку. Блондинка. Зеленое платье. Она тут была?
Официантка улыбнулась – узнала:
– Нора, что ль?
– Она самая.
– Ну да, была тут.
– И куда, блин, делась?
– Без понятия. Встала и ушла с час назад.
Я сел на барный табурет и, по-прежнему истекая морской водой, стащил с себя куртку.
– Кофе, яичница из трех яиц, сильно не прожаривать, бекон, тост, апельсиновый сок.
Официантка исчезла за распашными дверями. Вернувшись с кофе, тяжело вздохнула, скрестила руки на груди:
– Ей позвонил парень какой-то. Она страшно разволновалась и убежала.
Я глотнул кофе, поглядел на нее.
– На мобильный позвонил?
– Да нет. Мобильные здесь фигово ловят. Одно деление. Позвонил в кафе, попросил ее по имени. Вы, я так понимаю, папаша ее? За ней приехали? – Не дожидаясь ответа, она со знанием дела кивнула. – Прям не знаю, как отцы с этим мирятся. Девчонки вечно за плохими парнями бегают. Плюс интернет, а там маньяки пристают только так.
Вскоре – хвала небесам – подоспел завтрак.
В кафе забрела пара-тройка местных, но Хоппера и Норы не видать.
Доев, я им позвонил – как ни удивительно, мой мобильный пережил купание, – но официантка не соврала: связи не было. Я позвонил с аппарата у кассы, но по обоим номерам услышал лишь долгие гудки, а затем меня сбросило на голосовую почту.
