Счастливый Зеб запихал деньги в карман рубашки – кажется, еще там лежал огромный недокуренный косяк. Потом включил «Роллинг Стоунз» погромче и на желтый свет – он сигнализировал Зебу дать по газам и молиться – вылетел на перекресток с Парк-авеню, гремя металлическими деталями и трансмиссией-заикой, грохнул багажником на канализационном люке, свернул на юг, и стало тихо.
Мы перешли дорогу. Там света было меньше – лишь уличный фонарь и небоскреб с парадным входом за углом на Парк-авеню, – так что можно было в относительном покое обозреть дом.
В двенадцатом часу ночи район совершенно опустел. Может, Нью-Йорк никогда и не спит, но состоятельные обитатели Верхнего Ист-Сайда отправляются почивать на заказные простыни около десяти вечера.
– Тут, похоже, много лет никто не жил, – заметил я.
Хоппер сверлил таунхаус глазами – лицо непроницаемое, однако в нем читалась затаенная злоба, словно в этом громоздком архитектурном величии крылось нечто Хопперу омерзительное.
Дом и впрямь был беззастенчиво роскошен – пять этажей, сад на крыше, древесные ветви дотягивались до верхнего карниза. Во всех окнах темень, кое-где тяжелые портьеры, стекла грязны. На втором этаже вдоль окон тянулся узкий крытый балкон – бронзовая крыша, покрытая патиной, чугунные кованые перила. И однако, несмотря на богатство – или же из-за него, – дом излучал холод одиночества.
– Постучим? – прошептала Нора.
– Стойте здесь, – велел я.
Я опять перешел улицу и взбежал на мраморное крыльцо, усеянное листвой и мусором – салфетка из кулинарии, сигаретный окурок. Я позвонил, отметил черный пузырь камеры слежения над домофоном. Внутри звякнуло – пронзительный звонок прямиком из викторианской Англии, – но никто не ответил.
Из почтовой щели я выдернул застрявшие бумаги – меню «Райских бургеров» и две рекламные листовки круглосуточных слесарей по взлому замков. Все поблекло, от дождя покоробилось. Лежит тут не первый месяц.
– Владелец, наверное, жирный европеец, – сказал я, вернувшись к Хопперу и Норе. – Приезжает на два дня в год.
– Вариантов у нас нет, – ответил Хоппер. Напоследок затянулся, выбросил сигарету, задрал воротник пальто и зашагал через дорогу.
– Чего это он? – зашептала Нора.
Хоппер подошел к дому, уцепился за чугунную решетку нижнего арочного окна и
Подтянулся выше, повисел – серое пальто распахнулось плащом супергероя. Правую ногу перекинул через перила и боком свалился на узкий балкон. Тотчас вскочил и, снова украдкой покосившись на тротуар, прокрался по балкону к дальнему справа окну. Присев на корточки, прикрыл глаза ладонями, посмотрел сквозь стекло, пошарил в карманах и достал, кажется, бумажник. Видимо, провел в щели рамы кредитной картой – створка щелкнула, – а затем поднял окно и, ничуть не смущаясь, вполз внутрь.
На миг все застыло. Потом опять возник силуэт Хоппера – он опустил окно и исчез.
В потрясении я ждал, что вот-вот пронзительно завизжат сирены или служанка. Но стояла тишина.
– Он что, совсем того? – прижимая ладонь к сердцу, прошептала Нора. – И что нам делать?
– Ничего. Ждем.
Ждать, как выяснилось, предстояло недолго.
И десяти минут не прошло, как подкатило одинокое такси – и затормозило прямо перед домом.
– Ой батюшки, – выдохнула Нора.
Задняя дверца отворилась, и появилась грузная женщина.
– Эсэмэсь Хопперу, – сказал я. – Пускай выметается оттуда срочно.
Нора лихорадочно порылась в поисках телефона, а я скользнул меж припаркованных машин и зашагал к женщине, которая шла к крыльцу таунхауса, нашаривая в сумочке ключи.
– Простите, пожалуйста?
Она не обернулась. Пихнула ключ в замок, толкнула створку.
– Мэм, вы не подскажете, как найти ближайшее метро?
Она нырнула в дом и включила свет. В щели мелькнула белая прихожая, черно-белый шахматный пол, а затем – в тот миг, когда женщина повернулась и грохнула дверью, – и сама женщина.
Скрежетнула задвижка, пропищали семь цифр кода сигнализации.
Я ошеломленно застыл.
Фонари на крыльце окатили меня ярким светом. Хочет посмотреть через камеру.
Я поднялся по ступенькам и позвонил.
Мне не ответили.
Я позвонил еще раз, потом еще. Я не ждал, что она откроет, – я лишь хотел предупредить Хоппера. Так он поймет, что пора сматываться. Я бодро сбежал с крыльца, зашагал к Парк-авеню. На углу перешел дорогу и обнаружил Нору на прежнем месте.
– Он внутри, – прошептала она. – Я ему написала, а он не отвечает…
– Ты не поверишь. Это была Инес Галло. Помощница Кордовы. Видимо, это их дом.
Мозг ошеломленно цепенел – мало того что Хоппер взломал и проник, он же теперь еще и застрял в личной резиденции Кордовы.
Изумленная Нора уставилась на таунхаус; на втором этаже как раз загорелся свет, проступила сумрачная, обшитая деревом библиотека, набитые книгами стеллажи.
– Теперь ему совсем некуда деться, – сказала Нора. – Может, спасателям позвонить?
– Пока не звони.
