— Ну, да, — криво усмехнулся эльф, хотя я заметила гордость, промелькнувшую на его лице, — одну нежить убил. Вторую — спас.
Я тоже усмехнулась.
— Со «второй» у тебя договор. Ты умный эльф. И если не закончишь свои годы в камере у Кезо, можешь стать превосходным охотником на нежить.
— Зачем ты пришла? — злобно осведомился Лледос. Неужели опять вспомнил, что он «благородный эльф», а я «противная природе тварь»?
— Ну, как же. Я живу в «Жирном крабе». — Эльф не оценил юмора, пробуравив меня тяжелым взглядом. Пришлось отвечать серьезно. — Ты хорошо знаешь мифы своего народа?
Лледос повернул ко мне голову. В его прищуренных глазах мелькнул интерес.
— Зачем тебе?
— Значит, знаешь, — удовлетворенно кивнула я. — Скажи, Лледос, что может объединять рябину, рассвет, день и ночь?
Своим вопросом я сбила эльфа с толку. Он задумался, приподнял левую бровь, пытаясь о чем-то вспомнить.
— Солнце? — наконец, предположил он.
— Солнце, — повторила я. — У твоего народа есть какой-нибудь миф, в котором рассказывается о рябине, солнце, рассвете?
Снова Лледос задумался. У эльфов хорошая память. Стоило дать Лледосу время, и он обязательно вспомнил бы. Но времени у меня не было.
— Да, есть одна легенда, — довольно быстро вспомнил эльф. — Если без подробностей, то у моего народа есть безымянный герой. Прославился разными подвигами. Он двигал горы, останавливал реки, держал руками небо. Но его погубило предательство собственного брата. Ночью предатель ослепил веткой рябины героя, и заколол его на рассвете. По легенде, солнце красное утром оттого, что скорбит по преданному герою.
— Дай угадаю, в такие дни вы не делаете ничего серьезного и не выходите за пределы своих земель.
— Пф, — состроил мину эльф, — тут и ребенок догадается!
Мне стало нехорошо от собственных мыслей.
— Не хочу тебя расстраивать, Лледос, — я встала и направилась к выходу, — но ваш безымянный герой, кажется, вампир. Возможно, даже древний.
Закрывая за собой дверь, я услышала, как эльф спрыгнул с подоконника. Сейчас побежит за мной, чтобы обвинить меня в насмешничестве над великим остроухим народом.
Так и вышло. Только я оказалась в коридоре второго этажа, как за плечо меня ухватил Лледос. Хорошо хоть, правое. К левому не прикоснуться — больно.
— Что ты сказала?! — не своим голосом прошипел эльф.
— Я сказала, что ваш герой — либо старый, либо древний вампир. Если ты успокоишься и подумаешь об этой легенде, то придешь к тем же выводам.
— Нет! — выкрикнул эльф.
— Ну, тогда я ошиблась, и ты непроходимо упрям, — я наклонила голову, исподлобья глянув на эльфа.
— Вея! — В коридоре появился Ярун. Быстро оценив ситуацию, он встал между мной и Лледосом, осторожно отведя его руку. — Что у вас происходит?
Милое дитя! Ярун знал, что слабее эльфа, но загородил собой создательницу.
— Все в порядке, — я сочувственно поджала губы. — Просто Лледос осознал одну неприятную истину.
И я тоже…
Кто бы мог подумать, что у эльфов хранятся сказания о вампирах! Почему я раньше не интересовалась легендами и мифами этих народов? Могла бы узнать много нового! Увы… Наши древние сородичи были куда хитроумнее и мудрее, чем мы. Заставить эльфов восищаться ими! А ведь остроухие вовсе не подозревали, что воспевают вампиров! Какое искусство! Какая манипуляция!
— Собирайтесь, — сухо скомандовала я и, скосив глаза в бок, к лестнице, уточнила, — вы тоже, парочка шпионов! Завтра уходим из Гуара.
— А твоя рука? — Ярун неодобрительно качнул головой.
— Через какое-то время восстановится. — По крайней мере, я надеялась на это.
Прошло шесть дней, как мы оставили Гуар. Лледос был несказанно счастлив. Ему надоел тесный людской город. Северянин привык чувствовать свободу холодных просторов, а не суету городских улиц. Стоило нам отойти от Гуара, как Лледос даже подобрел. Иногда перекидывался словечком-другим с Эгуном.
В завязавшейся дружбе между ридайцем и сунжэ я убедилась еще больше. Жадан всегда отыскивался неподалеку от Эгуна. Мальчик привык к вампирьему обществу, не пытался сбежать. Да и от ядовитых провокаций с его стороны я почти избавилась.
Мне пришлось отказаться от идеи найти учителя для малыша. Консолия показала, что с ней шутки плохи. Я подозревала, что весь Гуар под ее ведомством. Оставлять в городе мальчишку я не рискнула. Поэтому пришлось его натаскивать самой. В столице у меня не хватало времени на него, но в дороге все изменилось. И теперь Жадан каждый день, пока мы спали, оттачивал способности «слышащего кровь». А ночью делился своими достижениями или провалами.
О том, что Жадан — сунжэ, узнали остальные участники нашего похода. Реакция их была самая разная. Лледос с уважением отнесся к Жадану. Даже в чем-то ему пытался помочь. Ведь «слышащие кровь» у эльфов в почете.
Эгун сильно удивился способностям друга. Собственно, молодой вампир стал главным объектом тренировок Жадана. Никто из них не остался обижен.
