Кусочки мозаики встали на свои места. Теперь уже окончательно, без зазоров и расхождения в рисунке.
Гнездо Хаба по-прежнему окружал лес. Шелестели листья раскидистых деревьев. Невдалеке обозначился новый холмик детской могилки. Его скоро укроет молодая трава.
Отойдя от замка на полсотни шагов, я обернулась. Он так и останется здесь. Потихоньку будет ветшать и обваливаться. Ни одна магия не спасет его. А дорогу сюда не найдет ни живой, ни мертвый.
— Ярун, — окликнула я птенца. — Ты понял, с кем мы говорили?
Мужчина стоял рядом, тоже оглядывая громадину замка. Вампир скрестил руки на груди, отчего походил на статую сурового воина.
— Еще нет, но ты, судя по всему, да.
— Да, — хихикнула я и добавила серьезнее — Внизу нет никого живого. Там одни мертвецы.
— То есть? А Алкеста? — Ярун посмотрел на меня сверху вниз. — Вполне живое сердцебиение.
— И никакой еды. Даже запахов.
— Ты хочешь сказать, что Алкеста — вампир?
— Нет. Алкеста — призрак. Как и ее отец.
— Кто? — Ярун отчаянно пытался поймать нить моих рассуждений, но опыта ему недоставало.
— Никтей умер много веков назад. — Я решила разъяснить свои догадки. — У него была дочь. И она тоже умерла в возрасте пятнадцати-шестнадцати. Но мертвый некромаг может вернуться либо призраком либо личом. И Алкеста вернулась.
— Она… лич?
— Она приведение. Подобное своему отцу. То, что мы видели — иллюзия. Мир призраков. Ее душа способна путешествовать по миру в облике филина. Вместе с Никтеем они показали нам неплохую постановку, — улыбнувшись своим мыслям, я покачала головой. — Я почти поверила!
— И что тебя насторожило? Почему ты решила, что все это иллюзия, а некромаг на самом деле призрак?
Ярун снял с моего плеча упавший листик, задержав руку чуть дольше, чем следовало.
— Помнишь пластину, которую я оставила в комнате Алкесты?
— Ну, да, — вампир переступил с ноги на ногу.
— Это своего рода послание. Для духов. Что-то вроде: «Находится под охраной». Такую пластину иногда оставляют на растревоженных могилах, чтобы мертвецы не вставали. Если ее положить в жилище смертного, то он не сможет сопротивляться могильной магии и вскоре умрет. Если не ошибаюсь, таким способом по сей день убивают матерых некромагов. Это их слабое место.
В памяти всплыла парочка воспоминаний. Триста лет назад я таким вот образом покончила с двумя злодеями. И по сей день считаю, что они слишком легко отделались. За собственных птенцов мне следовало отрывать от некромагов по кусочку день за днем. Но… Молодая была. Слишком добрая.
— Алкеста никак не отреагировала на пластину, — я вернулась к разговору. — Ничего не сказала.
— Может, она прикажет своим химерам выбросить ее подальше? — Не согласился Ярун.
— Нет, ей все равно. Будь иначе, хоть что-то в ней, но изменилось бы. Наклон головы, осанка, взгляд. Но нет. Алкеста вместе с Никтеем сделали то, что хотели. Твоими руками из забытья достали Поцелуй Некроманта. Какому магу приятно, когда его шедевры пылятся в заброшенном вампирьем гнезде? А мне подкинули загадку с колечком. Помнишь, что сказала Алкеста? «Если он не может наказать самого Хаба, то отомстит его памяти». Вероятно, кольцо имело огромную ценность для моего создателя. И призраки хотели, чтобы оно досталось мне — убийце Хаба.
Мы помолчали. Теперь Ярун обдумывал все, что я сказала, а мне было приятно смотреть на лес вокруг. Живой, шелестящий, дышащий.
Достав флакон с эссенцией крови магов, я залюбовалась. Ему не меньше шести сотен лет, а кровь, как будто вчера сцедили. Эссенция — это вам не баловство. Всё-таки магия — страшная и удивительная сила.
Только один вопрос оставался открытым. Могли призраки положить в могилу эльфийской девочки ту самую пластину, а череп ребенка перенести в замок? Или за них это сделал кто-то другой? Но кто? Когда? Зачем?
Что-то мне подсказывало, что ответы на эти вопросы ни Алкеста, ни Никтей не дали б.
Я сунула флакон обратно в карман.
— Теперь ясно, что творилось с Алкестой. С ее возрастом, — оторвал меня от мыслей Ярун.
— А что такого в ее возрасте? — надеюсь, удивление в голосе не отразилось фальшью. Неужели Ярун почувствовал то же, что и я?
Вампир наморщил лоб, сделав неопределенный жест рукой.
— Мне все казалось, что возраст у нее какой-то неправильный. То ей как будто шестнадцать, то двадцать, а то чуть ли не больше, чем тебе.
Я улыбнулась. Все-таки мой птенец далеко пойдет. Природная смекалка да опыт княжеского вестника еще не подводили молодого вампира.
— Ярун, хвала Сайгуму, я не человек. — Мне захотелось немного поддеть птенца. — Из-за твоих слов про мой возраст от тебя осталось бы мокрое место.
Услышав приближающиеся шаги со стороны леса, я направилась к нашему лагерю. Вот и ребята вернулись. Немного смущенный Ярун остался у замка. Мне же надо было собрать вещи. Сегодня мы уйдем.
Жадану будет тяжко. Ничего, Эгун ему поможет. В конце концов, посадит мальчишку себе на закорки.
Не стоит оставаться в этом лесу. Все, что мне нужно, я получила. А если потребуется ещё что-то, то никогда не поздно вернуться. Надеюсь, парочка призраков на меня не разгневается.
«Ты не такая, как Хаб. Ты добрая».
