– Еще одно сраное слово, и я застрелю тебя прямо здесь, – процедил он. И если бы с ненавистью, со злостью… Нет, даже хуже. С призрением, с нескрываемым отвращением. Так, как всегда со мной разговаривал отец. Глупо с моей стороны было думать, что Руслан чем-то отличается от него. Пускай он жертва обстоятельств, пускай он имеет полное право ненавидеть всю мою семью, но это не делает его лучше Зарицкого. Он такой же монстр. Я поняла, что нет смысла даже пытаться достучаться до Руслана. Единственный шанс для меня спастись – бежать, как только появится такая возможность.
Так что я притихла, отвернулась к окну и начала думать.
Затяжное молчание больше не тяготило меня. Я умела отрезать себя от реальности и с головой погружаться в мысли. Это, пожалуй, единственное, чему я научилась у отца. И еще относительно метко стрелять. Все попытки обучить меня драться не увенчались успехом. Он всегда говорил, что я бесполезное существо, на которое требуется слишком много охраны. К моему счастью в какой-то момент он решил, что мне круглосуточный надзор не нужен вовсе. Так я и смогла сбежать. Труднее всего было изо дня в день притворяться любящей и благодарной дочерью, у которой и мыслей нет покинуть отчий дом. Ведь это приравается к предательству.
– Арина! – прорычал Руслан так, будто бы звал меня уже не первый раз. Возможно, он действительно что-то бубнил себе под нос.
– Что? – спросила я, сфокусировав на нем свое внимание. Смотреть не хотелось – знала, что увижу.
– Как ты нашла меня?
Этот голос мог заморозить насмерть. Но я выдержала. С чего мне вообще хоть что-то чувствовать? Ничего особенного между нами и не произошло. Глупые обстоятельства, да только.
– Я не искала, – безразлично ответила я, продолжая следить за лесной полосой вдоль дороги.
– И я должен поверить в это бредовое совпадение? – процедил он. – Просто убегала от папаши и случайно заехала на одну из моих территорий? Именно в тот момент, когда я был там? А на моего брата ты тоже случайно вышла?
С каждым словом его голос становился громче и жестче, но последнее он буквально заорал:
– А как на счет первой ночи? Или ты всем по привычке сразу даешь?
Вот это задело. Наверное потому, что я больше не могла винить судьбу. Нет, довериться незнакомцу – было моим собственным безумным решением. И только я за него в ответе. Мне не было стыдно тогда. Но сейчас стало. Я даже не могла найти себе оправданий. Впрочем, ничего сейчас не имело смысла, кроме одного – бежать.
Отвечать на вопросы я тоже не стала. Но Руслану это, конечно, не понравилось. Он резко вжал тормоз, отчего меня дернуло вперед. Пояс безопасности спас мою голову от столкновения с бардачком. Но только я успела выпрямиться, над ухом раздался щелчок предохранителя.
– Отвечай! – заорал этот псих снова.
– Ты не хочешь слышать мой ответ, – произнесла я как можно спокойней и все же посмотрела в эти чертовы глаза. – Тебе нужны только те слова, которые бы все для тебя прояснили. Но у меня их нет. Если выстрелишь, я не обижусь. А если нет – я сбегу.
Что мне нравилось в наших с ним «отношениях», так это то, что я не боялась говорить правду. Как же невообразимо приятно озвучивать то, что думаешь. Буквально все.
– Попробуй! – с вызовом процедил он и убрал пистолет. А после рванул вперед, разгоняясь до бешеной скорости. Его челюсти были плотно сжаты, а пальцы до посинения сжимали руль. Он был в бешенстве, и как бы абсурдно не было, я очень хорошо его понимала. Мы оба ненавидели одного и того же человека. Только Руслану не была известна поговорка «Враг моего врага – мой друг».
Ночь сгустилась. Мы выехали на неосвещаемый участок трассы, и вдруг раздался рев сирены. Патрульная машина, сидевшая в засаде, помчалась за нами. Руслан секунды три делал вид, что ничего не происходит, но в конце концов, ударил по рулю и начал сбавлять скорость. А когда прибился к обочине, глянул на меня.
– Скажу хоть слово, и ты меня пристрелишь? – догадалась я.
– Нет, – отрезал Кит. – Их.
Я хмыкнула и отвернулась к лобовому стеклу. Интересно, они заставят его выйти из машины? Придорожные фонари не работают, по обе стороны от дороги деревья, за ними поля. Шансы улизнуть высокие.
Руслан опустил стекло и поздоровался с подошедшим патрульным. Молодой парень представился и начал быстро тараторить что-то о превышении скорости, но смолк на полуслове. Не удержавшись, я перевела на него взгляд и увидела крупную купюру в раках Руслана.
– Мы очень торопимся, – произнес он сухо.
Я знала, как решаются подобные проблемы, но все равно почему-то надеялась на чудо. Отвернув голову обратно к стеклу, подавила горькую ухмылку и заметила подъезжающую навстречу машину. Она была еще достаточно далеко, всего лишь светящимся пятном, но уже тогда я ощутила подступающую к горлу желчь. А минутой позже, когда полицейский пожелал нам счастливой дороги и удалился, я разглядела саму машину и номера.
