Мне показалось печальным, что Перси в моем кабинете изучал такую примитивную порнушку, Харри тоже глядел с отвращением, насколько я мог видеть его из-за напряженного плеча Перси, а Брут залился смехом, и это вывело Перси из борьбы на какое-то время.
- Ах, Перси, - произнес он. - Что скажет мама? Что по этому поводу скажет губернатор?
Перси густо-густо покраснел.
- Заткнитесь. И оставь маму в покое.
Брут передал мне смирительную рубашку и приблизил лицо вплотную к Перси.
- Конечно. Просто будь хорошим мальчиком и вытяни ручки.
Губы Перси дрожали, а глаза блестели слишком ярко. Он был готов вот-вот расплакаться.
- Не буду, - сказал он детским дрожащим голосом, - и вы меня не заставите. - Потом стал громко звать на помощь. Харри моргнул мне, я ответил тем же. Если и был момент, когда все дело могло рухнуть, так именно тогда. Но Брут так не считал. Он никогда не сомневался. Он зашел за спину Перси, стал плечом к плечу с Харри, который все еще держал руки Перси у него за спиной. Брут поднял руки и взялся за уши Перси.
- Прекрати орать. Если не хочешь получить пару самых уникальных чайниц в мире.
Перси перестал кричать о помощи и просто стоял, дрожа и глядя вниз на обложку комиксов, где Попай и Олив забавлялись в такой позе, о которой я только слышал, но ни разу не пробовал. "О Попай!" - написано было в шарике над головой Олив. "Оп-оп-оп-оп", - красовалось над головой Попая. Он еще и трубку курил при этом.
- Вытяни руки, - приказал Брут, - и хватит валять дурака. Делай, как говорят.
- Не буду, - упорствовал Перси. - Не буду, и вы меня не заставите.
- Ты очень сильно, просто жестоко ошибаешься, - сказал Брут, хлопнул по ушам Перси и стал крутить их, словно ручки конфорок у плиты. Плиты, которая готовит так, как ты хочешь. Перси жалобно вскрикнул от боли и удивления - я бы многое отдал, чтобы этого не слышать. В его крике звучали не только боль и удивление, в нем было понимание. Впервые за свою жизнь Перси вдруг осознал, что ужасные вещи случаются не только с другими людьми, у которых нет родственника-губернатора. Я хотел сказать Бруту, чтобы он перестал, но, конечно же, не мог. Мы зашли слишком далеко. Все, что я мог, это напомнить себе, что Перси провел Делакруа через одному Богу известно какие муки просто потому, что Делакруа посмеялся над ним. Однако это не утешало. Возможно потому, что я создан иначе, чем Перси.
- Протяни сюда ручки, милый, - попросил Брут, - иначе получишь еще.
Харри уже отпустил юного мистера Уэтмора. Всхлипывая, как маленький, со слезами, уже бегущи-ми по щекам. Перси вытянул руки перед собой, как лунатик в кинокомедии. Я в мгновение ока надел на них рукава смирительной рубашки и едва успел натянуть рубашку на плечи Перси, как Брут отпу-стил его уши и схватил завязки на манжетах. Он обкрутил руки Перси крест-накрест, так что они теперь были крепко прижаты к груди. Харри тем временем застегнул застежки на спине и завязал завязки. После того, как Перси сдался, вся операция заняла не более десяти секунд.
- Вот и хорошо, милый, - сказал Брут. - Теперь вперед.
Но он не пошел. Он посмотрел на Брута, потом об-ратил свои испуганные, вопрошающие глаза ко мне. И куда делись его угрозы насчет того, что мы все от-правимся в Южную Каролину за бесплатной кормежкой!
- Пожалуйста, - прошептал он хрипло и сквозь сле-зы, - только не сажай меня к нему, Пол.
И тогда я по-нял, почему он так запаниковал, почему так яростно со-противлялся. Он думал, что мы собираемся подсадить его в камеру к Буйному Биллу Уортону и что наказанием за сухую губку станет анальный секс в сухую с заклю-ченным психопатом. Но вместо сочувствия я ощутил лишь отвращение к Перси и еще больше утвердился в своем решении. В конце концов, он судил нас по себе: что бы сделал он, окажись на нашем месте.
- Нет, не к Уортону, Перси, - успокоил я. - В смирительную комнату. Ты посидишь там часика три-четыре один в темноте и подумаешь о том, что ты сделал с Дэлом. Наверное, тебе уже поздно учиться тому, как люди должны вести себя, во всяком случае так думает Брут, но я оптимист. А теперь, иди.
И он пошел, бормоча себе под нос, что мы об этом пожалеем, очень пожалеем, как пить дать, но в целом, казалось, он успокоился и расслабился.
Когда мы препроводили его в коридор. Дин посмотрел на нас с таким искренним удивлением и наивностью, что я рассмеялся бы, не будь дело таким серьезным. Лучшую игру я видел только в грандревю.
- Слушайте, вам не кажется, что шутка зашла слишком далеко? спросил Дин.
- А ты заткнись, тебе же на пользу, - прорычал Брут. Эти фразы мы придумали за обедом, и для меня они так и прозвучали, как часть сценария, но если Перси был достаточно испуган и растерян, то они могли бы дать работу Дину Стэнтону, если придется туго. Сам я так не думал, но все бывает. Каждый раз, когда я сомневался, я вспоминал о Джоне Коффи и о мышонке Делакруа.
