- У Пола, - заметил Брут, - запас милосердия не ограничен, и оно падает, словно дождь с райских небес.
- Чего? - спросил Перси, нахмуриваясь.
- Я говорю, у него доброе сердце. Всегда было, таким и останется. Не хочешь сыграть в "безумные восьмерки", Перси?
Перси фыркнул:
- Только не в "Пьяницу" и не в "Ведьму", это самые глупые игры в мире.
- Поэтому я думал, что тебе будет интересно сыграть в несколько рук, - сладко улыбнулся Брут.
- Умные все какие, - сказал Перси и шмыгнул в мой офис. Мне не очень нравилось, что эта мелкая крыса сидит за моим столом, но я промолчал.
Время тянулось медленно. Двенадцать двадцать, двенадцать тридцать. В двенадцать сорок Джон Коффи поднялся с койки и стал у двери камеры, держась руками за прутья решетки. Мы с Брутом прошли до камеры Уортона и заглянули в нее. Он лежал на койке, улыбаясь в потолок. Глаза его были открыты, но напоминали стеклянные шарики. Одна рука лежала на груди, вторая свесилась с койки, пальцы касались пола.
- Боже, - проговорил Брут, - от Крошки Билли до Вилли Плаксы всего за один час. Интересно, сколько таблеток морфина Дин положил в этот тоник?
- Достаточно. - Мой голос слегка задрожал. Брут этого мог и не заметить, но я услышал. - Пошли.
- Ты не хочешь подождать, пока этот красавчик отключится?
- Он уже отключился, Брути. Он просто слишком под кайфом, чтобы закрыть глаза.
- Ты начальник, тебе виднее. - Он оглянулся, ища Харри, но Харри был уже рядом. Дин сидел прямо за столом дежурного, перетасовывая колоду карт так сильно и быстро, что было странно, что они не загораются, при каждом перехвате колоды бросая взгляд налево, на мой кабинет. Следя за Перси.
- Уже пора? - спросил Харри. Его длинное лошадиное лицо казалось очень бледным над синей форменной блузой, но вид у него был решительный.
- Да. Если мы хотим успеть, то пора. Харри перекрестился и поцеловал большой палец. Потом отправился в смирительную комнату, открыл ее и вернулся со смирительной рубашкой. Он подал ее Бруту. Мы втроем прошли по Зеленой Миле. Коффи у двери своей камеры проводил нас взглядом и не сказал ни слова. Когда мы дошли до стола дежурного, Брут спрятал рубашку за спину, что при его комплекции было довольно легко.
- Повезло, - сказал Дин. Он был так же бледен, как и Харри, но и столь же решителен.
Перси сидел за моим столом, именно так, на моем стуле, и хмурился над книгой, которую таскал повсюду с собой последние несколько ночей: не "Арго" или "Для мужчин", а "Уход за душевнобольными в лечебницах". Но по его виновато-встревоженному взгляду, брошенному на нас, можно было подумать, что это "Последние дни Содома и Гоморры".
- Чего еще? - спросил он, быстро захлопывая книгу. - Что вам нужно?
- Поговорить с тобой, Перси, - сказал я. - Вот и все.
Однако по нашим лицам он понял, что мы явились вовсе не только поговорить, поэтому вскочил и бросил-ся - почти бегом - к открытой двери в помещение склада. Он подумал, что мы пришли рассчитаться с ним и надавать оплеух.
Харри отрезал ему путь к отступлению и стал Вт дверях, сложив на груди руки.
- А ну! - Перси повернулся ко мне в тревоге, но стараясь не показывать ее. - Что это еще?
- Не спрашивай, Перси. - Я думал, что все пройдет нормально, я буду в норме, раз уж мы начали эту безумную аферу, но что-то не получалось. Я не верил, что делаю это. Словно в плохом сне. Мне все казалось, что вот-вот жена разбудит меня и скажет, что я стонал во сне. - Лучше, если ты с этим смиришься.
- А что у Ховелла за спиной? - срывающимся голосом спросил Перси, поворачиваясь, чтобы лучше рассмотреть Брута.
- Ничего.
- Ну, это, я думаю... - Брут вытащил смирительную рубашку и помахал ею у бедра, словно матадор мулету перед броском быка.
Перси вытаращил глаза и рванулся. Он хотел бежать, но Харри схватил его за плечи, и получился лишь рывок.
- Отпустите меня? - закричал Перси, пытаясь вырваться из рук Харри, - но тщетно. Харри был тяжелее фунтов на сто, и мускулы у него, как у лесоруба, однако у Перси хватило сил протащить Харри почти до середины комнаты и смять неприятный зеленый ковер, который я все собирался заменить. На секунду я даже подумал, что он вырвет Харри руку, ведь страх может прибавить сил.
- Успокойся, Перси, - сказал я. - Будет легче, если...
- Перестань успокаивать меня, невежа, - завопил Перси, дергая плечами и пытаясь высвободить руки. - Оставьте меня! Все! Я знаю людей! Больших людей! Если вы не перестанете, вам всем придется отправиться в Южную Каролину за тарелкой супа на общественной кухне!
Он опять рванулся вперед и ударил бедром по моему столу. Книга, которую он читал - "Уход за душевнобольными в лечебницах", подскочила, и из нее выпала спрятанная внутри маленькая брошюрка. Неуди-вительно, что Перси глядел виновато, когда мы вошли. Это были не "Последние дни Содома и Гоморры", а книжечка, которую мы иногда давали сексуально озабоченным узникам за хорошее поведение. Я уже упоминал о ней, по-моему, маленькая книжечка комиксов, где Олив Ойл спала со всеми, кроме малыша Свит Пи.
