На хрупкие женские плечи как-то мгновенно навалилась куча забот: нелепое замужество, чуждый совершенно человек рядом, нехватка декретных денег. Муж зарабатывал средненько. Хотя, без доли Андрея было бы совсем туго. А он, пока не пил, то и по хозяйству помогал неплохо.
То, что раньше помогало Неле поддерживать душевное равновесие – написание рассказов и живопись – навсегда ушло из её жизни. На это не хватало времени в принципе. Да и вдохновение куда-то испарилось полностью. Стопка рукописей в тумбочке, с десяток холстов в заднем закутке шкафа да с десяток картин, развешанных здесь и в квартире родителей – вот и всё творческое наследие Нели. В этом плане ничего с тех пор уже не добавилось.
Неизменная подруга Сонечка, которая стала крестной для малютки-Марка, весь период декрета Нели практически была ещё одним членом семьи. Для подруги София стала в каком-то смысле духовником. Она не позволяла Неле грустить и отчаиваться. Всячески подбадривала, вытаскивала на дополнительные прогулки, шоппинги, иногда просто заставляла быть привлекательной – буквально силой затаскивая в салоны красоты. А когда Марк сказал первое слово «мама» и чуть позднее сделал первый самостоятельный шажок, Неля очнулась по-настоящему.
У неё был сын. Он был практически копией Сержа. И его радостные любящие глазки вдохновляли маму на новые свершения в жизни.
Некоторое время женщине пришлось туго. Фирма, с которой она уходила в декрет, переживала тяжёлые времена, и Неля была вынуждена браться за любую работу. Так она очутилась на фабрике с вредным производством, где отработала около десяти лет. Потом со временем всё же вернулась в ту свою фирму. Там был рост по карьерной лестнице и всё то же любимое дело, которому она и посвятила огромную часть жизни.
А вот с Андреем жизнь складывалась сложнее. Первое десятилетие ещё нормально – каждый в большей мере был занят своей работой; за Марком присматривали родители Нели. Потом стала явно прослеживаться духовная отчуждённость между супругами. Их самих это не очень беспокоило – им было удобно жить под одной крышей, очень помогая друг другу в быту, но при этом уже не быть в полной мере вместе. Это списывалось на кризис среднего возраста, незначительные болячки, солнечные затмения.
На стороне, естественно, каждый имел интрижки и романчики чисто «для здоровья». Вряд ли это было секретом для кого-то из супругов. Андрей думал: «Я о ней догадываюсь, но не знаю – значит, ничего и нет. Она обо мне не знает и не догадывается». Неля же об Андрее знала, но делала вид, что даже не догадывается. Облегчённо вздыхая, что ее-то он нечасто домогается. Сама же иногда тоже позволяла себе некоторые эротические приключения, особенно, когда ездила к морю.
Этот вяло текущий семейный роман продолжался бы ещё очень долго и дожил бы, наверняка, до золотой свадьбы. Однако Андрей нашёл ещё одну альтернативу для выплёскивания эмоций, кроме сауны с девочками. Это вино, карты и рулетка.
Так, пережив серебряную свадьбу, пара оказалась в стадии подписания развода.
Выставить Андрея за дверь пришлось быстро и без долгих раздумий. Неля обнаружила пропажу золотых украшений и буквально тут же подловила мужа на том, что он с кем-то договаривался по телефону о сумме за них. И поскольку у женщины со временем стал очень прагматичный нрав, она схитрила. В результате украшения остались в доме, а муж – на улице, с чемоданом и без ключей.
Естественно, что в лице Андрея Неля нажила себе врага. Это могло быть опасно – человек в долгах способен на отчаянные действия по отношению даже к самым близким людям. Но Марк давно был уже взрослым мужчиной, понимал всю эту ситуацию правильно и реально мог и за себя постоять, и за мать. Тем более, женщина не выгнала мужа в «подзаборье». За ним так и числилась однокомнатная квартира родителей, которую он не успел ещё пропить и периодически сдавал, сейчас она как раз пустовала.
***
Неля стояла и смотрена на весеннее ночное небо.
Ещё несколько недель назад она ощущала полное блаженство от одиночества и спокойствия в отсутствие, как оказалось, до чёртиков опостылевшего мужа. Теперь чувство облегчения от морального прессинга постепенно сменялось приступами накатывающейся тягучей тоски. Женщина знала причину такого состояния, пыталась прогонять его, развеивать. Однако всё было тщетно. Раньше, когда по весне, в годовщину их романа с Сержем, наваливалась депрессия, Неля уезжала к морю, резко меняя обстановку. В этом году так не получилось из-за развода. Этой весной сбежать от себя уже не представлялось возможным.
За всю жизнь Неля так и не встретила человека, кто бы относился к ней столь внимательно и заботливо, как Серж, кто так же понимал бы все её движения души и чувствовал бы настроения, желания. Никто, кроме того призрачного мужчины, не знал тех заветных слов, что проникали в самое сердце. И никто не умел так же ласково и нежно произносить ее имя.
