– А это они сами на себя напали. Сперва один таз со стены уронил, себе же на голову, а когда от таза шарахнулся – ногой в ведро угодил, чуть не свалился.
– А участковый Василий Макарович? Его тоже нет?
– Почему же нет? Участковый есть, как же без него, только он в Оликах, отсюда двенадцать километров. Он к нам вообще не заглядывает, что ему тут делать?
– А Мухтар? Что – и Мухтара нет? Я ведь своими ушами собачий лай слышала!
– Почему нет? Мухтар как раз есть, сейчас он прибежит! Мухтар, а Мухтар! Ко мне, Мухтар!
Тут же по полу простучали когти, и в комнату вбежала небольшая белая собачка с черным пятном на морде. Надежда узнала популярную породу джек-рассел-терьер.
Мухтар громко тявкнул и преданно взглянул на хозяйку.
– Вот он очень помог! – проговорила хозяйка и погладила Мухтара по загривку. – Первое дело – лаял, как сторожевая собака. Он так лает – кого угодно напугать может. А потом, когда они из дома выбежали, он их за ноги кусал, так что они только успевали улепетывать! Так до самой машины и провожал!
– Молодец, Мухтар! – похвалила Надежда пса. – Извини, ничего вкусного у меня нет. Если бы знала, что с тобой встречусь, непременно бы прихватила. А можно его погладить, или он у вас серьезный, с посторонними не знается?
– Серьезный-то он серьезный, но погладить можно, он это очень даже любит!
Надежда погладила Мухтара, почесала его за ухом. Героический пес завилял хвостом с такой силой, что поднял пыль.
– Спасибо вам! – повторила Надежда.
– Спасибо-то спасибо, – отозвалась ее спасительница. – А вот ты все же скажи, зачем тебе дом Марковны понадобился?
До этого момента Надежда надеялась, что ей не придется врать этой симпатичной женщине. Но теперь она оказалась в безвыходном положении. Не рассказывать же ей всю историю с начала до конца! Она в нее просто не поверит.
– Меня племянник ее послал, – проговорила она после недолгих колебаний.
– Максим, что ли? – оживилась тетка.
– Да, да, Максим! – Надежда, в свою очередь, обрадовалась, что хоть в чем-то может быть правдивой.
– А я ведь так и подумала! Это ведь я звонила, когда Марковна померла. Самого, правда, Максима не застала, с женой его говорила…
– Ну да, с Ириной, – кивнула Надежда, не собираясь уточнять, что Ирина – не теперешняя жена Максима и сколько всего жен у него было.
– Меня, кстати, Клавдия зовут, – сообщила ей новая знакомая. – Можно Клава.
– А я Надя, – честно ответила Надежда.
– Вот и познакомились! А ты мне, Надя, вот что скажи. Что же Максим тебя послал, а сам не приехал?
Надежда тяжело вздохнула, пригорюнилась и доверительно сообщила:
– Неприятности у него. Не может он сам здесь появиться.
Клавдия кивнула, в глазах у нее проступило сочувствие:
– Да, мне ведь Марковна тоже говорила, что у него неприятности. Очень она за него переживала…
Клава выдержала небольшую паузу и продолжила:
– Хорошая она была женщина, Марковна, хотя и не русская.
– Не русская? – переспросила Надежда. – А какая же?
– Из каких-то она вельсов.
– Вельсов? – переспросила Надежда, вспомнив культурный центр «Велес».
Клава по-своему поняла ее вопрос и пояснила:
– Это вроде финнов, что ли, или карелов. Она мне говорила, что совсем мало их осталось, но иногда приходили к ней соплеменники, говорили по-своему. Максим-то тоже из них был, хотя и жил в городе. Другие-то больше по деревням да по хуторам. Раньше, Марковна говорила, их в наших местах много было.
– А я и не знала…
– А про них мало кто знает. Кстати, Надя, Марковна говорила, чтобы коробку одну Максиму передать, так, может, ты возьмешь?
– Коробку? – Надежда оглядела комнату. Никакой коробки она здесь не видела.
– Так у меня она, – пояснила Клава. – Я, как Марковна померла, к себе ее забрала. А то сюда кто угодно зайти может, сама видишь. А у меня все-таки собака…
Она ласково взглянула на Мухтара. Пес, почувствовав внимание хозяйки, радостно завилял хвостом.
– Так возьмешь коробку?
– Возьму! – кивнула Надежда.
Она подумала, что коробка покойной Марковны может пролить какой-то свет на всю эту загадочную историю.
Клава вышла в сени, а Надежда немного задержалась в комнате и вдруг, под влиянием неожиданного порыва, взяла с этажерки книгу «Последний человек из Атлантиды», спрятала ее в свою сумку.
Наконец они вышли из дома, Клава заперла дверь, положила ключ на прежнее место, под камень, и направилась к соседнему дому.
У самой Клавы дом был симпатичный и уютный. Наличники окон недавно выкрашены веселой ярко-желтой краской, под окнами цвели анютины глазки и бархатцы, в старом тазу возле крыльца пламенела настурция, вдоль забора покачивались высокие цветы дельфиниума – темно-синие, голубые, розовые.
Женщины поднялись на крыльцо, вошли в дом.
В сенях были расстелены домотканые половики.
Надежда прошла в комнату за хозяйкой. Комната была светлая и нарядная, ей больше подходило старозаветное название горница. В чисто вымытые окна светило яркое июньское солнце, на столе в глиняном кувшине стояли синие цветы дельфиниума.
– Чаю-то выпьешь? – предложила Клава. – С вареньем, с клубничным!
