Что поделаешь, если тех, кто ненавидит мирную жизнь его страны, хворостиной не удержишь и добрым словом не остановишь! Если нужны такие вот, как его, могучие дивизии, чтобы в случае чего защитить эту мирную жизнь, не его в том вина.
А когда отпадет необходимость, что ж, он готов ради этого сменить военную форму на ватник лесника, на робу сталевара или спецовку строителя. А рыбу ловить уж как-нибудь научится…
— Так ты никогда рыбу ловить не научишься! — досадливо кричит Логинов, прерывая его мысли. — Лежишь — мечтаешь. Вот дал бог помощничков — один только и думает, как пожрать, другой словно бы первый раз в жизни дерево увидел, коль так задумался, что криком не дозовешься. Нет, комдив, ты, конечно, хороший, а рыбак, прости за откровенность, никудышный. Это и гусю ясно!
Балагуря и ворча, Логинов собирал с брезента свой улов и тащил его Коле. Достав нож, Коля ожидал его с блестящими от предвкушения трапезы глазами.
— Ну вот, — лениво вставая, оправдывался Илья Сергеевич, — только я как раз дал себе зарок рыбацкому мастерству выучиться, а ты во мне всякую инициативу убиваешь.
— Ага, — обрадовался Логинов, — проняло все-таки? Понял, что такое рыбалка? Устыдился!
— Понял, понял. Понял, что беречь ее надо, твою рыбу…
— А мы и бережем, — подал голос Коля, энергично орудовавший ножом, — мы абы как уху не изготовляем. Лучшие куски варим, а головы, хвосты, товарищ полковник, кто ж их в котел кладет, это только, извините, кто ни хрена не петрит в ушном деле… Хотя есть и обратная теория, — добавил он нехотя.
— Нет, ты слышал, Илья Сергеич! Ты слышал! — воскликнул Логинов так, словно Коля предлагал варить уху из мухоморов или из его полковничьих сапог! — Головы, хвосты для него лишние. Да если хочешь знать, повар ты липовый! Это самый смак…
Илья Сергеевич не стал слушать азартного гастрономического спора, он прошел к берегу, последил за какой-то рыбной мелкотой, безостановочно, в самых неожиданных направлениях скользившей у поверхности воды, сорвал желтый прибрежный цветок, ощутил его горьковатый аромат.
Что это у него последнее время все мысли невеселые, непонятная подспудная тревога на сердце. На службе он ничего не замечает, не успевает. А стоит расслабиться, остаться один на один с собой, с улицей, с лесом, дома, когда никого нет… Предчувствие? Но чего? В перспективе одни вроде бы радости. Так с чего? Стыдно. Современный человек, образованный, и вдруг какие-то предрассудки — предчувствия, видите ли!
Вдалеке четко и требовательно закуковала кукушка.
— Ага! Вот! Загадаю, сколько мне лет осталось жить. Раз, два, три, четыре… — Он долго считал, наконец махнул рукой. — Если верить ей, еще полсотни, как минимум. — Он улыбнулся и пошел к костру.
Чтобы тоже как-то участвовать в приготовлении обеда, он вытащил из воды холодные пивные бутылки, откупорил их, расставил пластмассовые стаканчики.
Наконец священнодействие началось. Коля оказался первоклассным поваром.
— В прежнее время, Коля, — благодушно рассуждал Логинов, — я имею в виду крепостное право, за тебя любой помещик тысячу бы отвалил, не пожалел. А может, и предводитель дворянства. С таким поваром к нему б со всей губернии на званые обеды съезжались. Поверь мне.
— Тыщу, — хитро усмехнулся Коля. — Чего на нее купишь, на тыщу? Телевизор цветной на пару с холодильником — и то не получается. Что ж я, по-вашему, товарищ полковник, меньше телевизора стою…
— Так не во мне дело, — притворяясь серьезным, возражал Логинов, — а в предводителе дворянства. Для него повар поважнее «Рубина-114». Это и гусю ясно. На телевизор помещики не съедутся, у них свои есть. А вот повар!..
Обед принес им превеликое удовольствие. Особенно радовался Коля. Его тугие щеки раскраснелись еще больше и лоснились, словно их натерли жиром. Он кряхтел и с сожалением поглядывал на опустевшие котелки.
После обеда Илья Сергеевич и Логинов уселись на бережку. Они неторопливо беседовали, следя за течением реки, за солнечными зайчиками, вспыхивающими на воде. Слабый ветерок доносил до них лесные запахи, аромат трав. Где-то далеко-далеко тарахтел трактор, гуднула электричка, залаяла собака.
— Хорошо жить на свете, — сказал Логинов, — что может быть лучше, чем жить?
— Да уж ничего, — усмехнулся Илья Сергеевич и, подмигнув, добавил: — Это и гусю ясно.
Логинов добродушно рассмеялся.
— Знаешь, Илья Сергеевич, — он заговорил серьезно, — жить хорошо, но ведь причин тому много. И самых разных. Думаю, одна из главных — радость, какую дает работа…
— Это элементарно, — заметил Илья Сергеевич.
