– Будьте добры, Майкл, что такого ваши клиенты узнали о майоре Коркоране, что могло нанести ущерб его репутации?
Голова Апостола вытянулась, как у цыпленка. Жилы на шее вздулись.
– Сэр, я не отвечаю за то, что мои клиенты могли узнать из других источников. Что же касается моего... – Он так и не смог подобрать нужного слова. – Я посоветовал, как их юридический консультант, сославшись на некоторые мнимые факты биографии майора, исключить его кандидатуру из списка надежных деловых партнеров.
– Какие именно факты?
– Я вынужден был сообщить им, что он ведет беспорядочный образ жизни, употребляет алкоголь в неразумных количествах. К моему стыду, я также сказал им, что он несдержан, но это вовсе не соответствует моим впечатлениям о майоре. Даже в сильном подпитии он образец выдержанности. – Апостол недовольно обернулся к Флинну. – Мне дали понять, что цель этого недостойного маневра – отодвинуть майора Коркорана, вынудив Роупера действовать на передней линии. Должен вас предупредить, что не разделяю оптимизма этих джентльменов по данному вопросу, а если бы даже разделял, не считаю подобные действия соответствующими идеалам легионеров Девы Марии. Если майор Коркоран будет признан ненадежным, мистер Роупер с легкостью найдет себе другого подписчика.
– Как вы полагаете, известно ли Роуперу о сомнениях ваших клиентов по поводу майора Коркорана?
– Сэр, я не являюсь духовником господина Роупера, как, впрочем, и моих клиентов. Они не сообщают мне о своих внутренних колебаниях, и я с уважением к этому отношусь.
Берр сунул руку в глубь пропитавшейся потом ветровки и извлек мятый конверт. Пока он вскрывал его, Флинн с заметным ирландским выговором принялся рассказывать о ее содержимом:
– Майкл, доктор привез с собой исчерпывающий список прегрешений майора Коркорана до того, как он был нанят мистером Роупером. Большинство этих проступков связано с обыкновенным распутством. Но есть и парочка примеров разгульного поведения в общественных местах, вождение автомобиля в нетрезвом состоянии, употребление наркотиков, бродяжничество по нескольку дней сряду, а также растрата армейских средств. Заботясь о своих клиентах, вы, обеспокоенный слухами о слабостях бедняги, взяли на себя труд сделать отдельный запрос в Англии, и вот вам ответ.
Апостол уже протестовал:
– Сэр, я состою в адвокатуре Флориды и Луизианы, я был президентом адвокатской ассоциации Дейд-Каунти. Майор Коркоран не существует в двух ипостасях. Я не стану порочить невиновного человека.
– Сядь, сука, на место, – сказал ему Стрельски. – И не пори чушь насчет ассоциации адвокатов.
– Он всегда все выдумывает, – в отчаянье повернулся Лукан к Берру. – Просто неслыханно. Всякий раз он говорит совершенно обратное тому, что есть на самом деле. Я не знаю, как отучить его от этой привычки.
Берр тихо взмолился:
– Если можно, Патрик, давайте же договоримся о времени.
...Они возвращались к «сессне». Флинн шел впереди, все еще не выпуская оружия из рук.
– Ты думаешь, сработало? – спросил Берр. – Ты на самом деле думаешь, он не догадывается?
– Мы для него слишком глупы, – ответил Стрельски. – Просто безмозглые фараоны.
– Настоящие ослы, – невозмутимо согласился Флинн.
Первый удар Джонатан принял словно во сне. Он услышал треск собственной челюсти. Из глаз посыпались искры. Он увидел искаженное лицо Лятюлипа, готовящегося нанести второй удар правой. «Как глупо, – промелькнуло в его мозгу, – пользоваться правой, как молотком для забивания гвоздей, и так открываться для ответного удара». Он услышал вопрос Лятюлипа, повисший в воздухе и только сейчас дошедший до его сознания:
– Salaud![36] Ты кто?
Затем увидел тару из-под пустых бутылок, которую он помог сегодня слугам-украинцам вынести во двор. Из задней двери зала, где продолжалась дискотека, доносилась пошленькая мелодия. Над головой мсье Лятюлипа, как однобокий нимб, висел месяц. Джонатан вспомнил, что мсье Андрэ просил его выйти на минутку, и подумал, что следует нанести ответный удар или хотя бы блокировать изготовившуюся ударить его руку. Но что-то остановило его – джентльменство или безразличие? – и второй удар обрушился на то же самое место, что и первый. Мгновенно ему вспомнился случай в приюте, когда он налетел в темноте на пожарный гидрант. Но, может быть, потому что на этот раз гидрант был ненастоящий или же голова его одеревенела, боли он не ощутил. Только губа лопнула и тепловатая струйка крови сползла вниз к подбородку.
– Где твой паспорт? Швейцарский! Отвечай! Кто ты? Ты обманул меня! Надругался над дочерью! Свел с ума жену, а ведь ел за моим столом! Кто же ты? Почему ты все время лжешь?