— Наточим топоры!
— Смастерим гвоздыри!
— Пропорет мужицкая пика барскую шкуру!
— Добудем себе свободу!
Крестьяне наперебой дают советы, вспоминают про оружие, которое верно служило им в былых сражениях. Тут уж выбирать не приходится. Помочь им может только блестящая твердая сталь. Многие еще не разучились ковать железные шипы для гвоздырей. Опять пришло время пустить и ход утреннюю звезду. Снова, как встарь, берется крестьянин за утреннюю звезду, к ее помощи он прибегал с отчаяния в тяжелые времена.
— Я умею мастерить гвоздыри!
Клас Бокк умеет изготовлять пищали. Бёрье Хенрикссон может насадить лезвия кос на древки пик, Симон Сиббессон выкует наконечники. Оружия хватит на всех!
Неподалеку под кустом дрожит заяц, а с еловых ветвей смотрит старый филин внимательно и строго. Кроны высоких деревьев тяжело и грозно дрожат под вечерним ветром, предвещая перемену погоды.
А Клас Бокк говорит: «Главная сила в единстве». Им, мол, надо держаться вместе, ведь все они братья, у них одни беды и горести, одни надежды и чаяния. Неужто они станут ждать, когда враг дозволит им обороняться? Кабы они с самого начала стояли как один, так им бы не пришлось мытариться. Надо немедля послать штафет, чтобы его передавали от общины к общине, — штафет соединит руки братьев, у которых одни беды и заботы. Штафет поможет им поддержать друг друга, защитить, укрепить силу духа.
Совет оружейника общине был таков: если ниоткуда не придет весть о штафете, то им самим надо будет послать его. И снова раздался дружный возглас, но на этот раз возглас был одобрительный:
— Пошлем штафет!
На тайном сходе в лесу община брендебольская порешила: быть начеку и втайне готовиться. Все они братья, они доверяют друг другу и свою жизнь, и доброе имя. А барского прихвостня они не потерпят в деревне. Когда он поселился у них в прошлом году, они приняли его как брата. Они не потерпят измены. Они собрались здесь, чтобы решить, какую ему положить плату.
— Всякому ясно, что он изменник! Он вызвался идти облавщиком на Сведье!
— Зад барам лижет!
— Не уйти от кары предателю!
— Знаем, как наказать изменника!
— Таков приговор прихвостню и подхалиму!
— Там ему и место, изменнику!
— Как постелил, так и спать будет!
Во мраке вынесли собравшиеся свой приговор. Так ночь вершила правосудие. Заяц, который сидел, прижавшись к пеньку, неподалеку, услышал приговор и громадными прыжками поскакал с перепугу во всю мочь. Филин на ели, выслушав ночной приговор, забился глубже в гущу еловых веток, сжался в комок и нахохлился в великом страхе.
Еще никто не зажигает священных огней, никто не бежит с ними от деревни к деревне, но утренняя звезда уже восходит; она светит во мраке крестьянам Брендеболя, и люди и звери содрогаются в страхе.
Разными тропками расходятся односельчане и по разным тропкам возвращаются домой. Никто не видел, как ушли, как воротились, никто не знает, где были.
Несколько дней спустя поутру нашли Матса Эллинга в навозной яме в его же собственной усадьбе. Оба бедра у него были перебиты, и сам он не мог выбраться из ямы. Никто по доброй воле не станет бросаться в смердящую навозную жижу, пусть даже в свою собственную, никто по доброй воле не станет ломать себе бедра. Чьи руки били его, чьи руки сбросили его в яму, знает только темная ночь; в закабаленной деревне никто об этом и слыхом не слыхал. Если бы спросили старого филина в лесу, он мог бы дать ответ. Он не спал и слышал, как ночь вершила правосудие, слышал, как изречены были страшные слова: «Навозная яма — вот место предателю. Вонь и гниль надо собирать в одно место, в одну кучу. Крестьянина, ставшего господским прихвостнем, надо бросить в его же собственное дерьмо, пусть лежит там и смердит. Эта пища в самый раз для жадной мясной мухи».
Но ведь Матс Эллинг должен идти под венец в первое новолуние будущего года. Матс будет стоять под венцом с Ботиллой Йонсдоттер в новогоднее новолуние; все счастливые приметы будут налицо, самое время для женитьбы. А теперь Матс лежит в постели, и вдова Анника Персдоттер варит снадобье из трав и смазывает ему перебитые ноги. Не годится новобрачному лежать в постели с перебитыми бедрами, а еще много дней пройдет, прежде чем Матс встанет на ноги.
Темнота окутала дома, темный лес подступил под самые окна, страшные дела творятся в Брендеболе.
У Ларса Борре в Сведьегорде караулят по ночам два батрака с мушкетами на взводе. Крикнет неясыть в яблоневом саду — фохт сразу же вскочит с постели и схватится за пистоль: в глазах у бондов одно вероломство, они то и дело шушукаются да сговариваются о чем-то, и никому не ведомо, что у них на уме. Тот, кто покалечил Матса, ходит тут же по деревне и живет где-то неподалеку. Злодеи ходят на свободе, и без пистоля нельзя ступить ни шагу. Вот беда-то, что этого смутьяна Сведье еще не поймали и другие идут по его стопам. Как на грех, мушкеты все еще висят у них на стенах. Крестьянам из барщинной деревни надо дозволить стрелять только горохом в нужнике.
Прошел по деревне шепот, достиг он и ушей фохта: «Кой-кому раскроят череп темной ночью».
