На нескольких снимках мелькнул Хатчинс. В отличие от своих коллег, он даже на банкете присутствовал в костюме с безупречно повязанным галстуком. Ни на одном снимке в его руке не появлялся бокал. Даже с шампанским. А взгляд, направленный всегда мимо объектива, казался серьезным и немного угрюмым. Определенно, профессор Хатчинс принадлежал к числу стойких интровертов.
Кристина перелистнула очередной снимок и остолбенела. Сердце подпрыгнуло и упало в пропасть. На несколько секунд она даже прекратила дышать. Не потому, что «Фейсбук» разверз перед ней бездну, ужасную и всепоглощающую. Кристина остолбенела от неожиданности. Она увидела на фотографии знакомое лицо. Очень знакомое. Седовласый старик улыбался, выглядывая из-за плеча профессора Хатчинса. Кристина выдохнула. Это был Хенрик Ольгрем, исполнительный директор компании, правая рука и особо доверенное лицо ее отца.
Не может быть. Таких совпадений просто не бывает. Сначала – газета в сейфе отца, которой там не должно было быть ни при каких обстоятельствах. Очевидный знак, указывающий на что-то, чего Кристина до сих пор не может понять. Статья о птицах, благодаря которой она случайно – а случайно ли? – вышла на ученого с мировым именем. И рядом с этим ученым вдруг возникает первый помощник отца. Что общего у них с профессором Хатчинсом? И как это связано с отцом? Какое отношение это может иметь к его исчезновению?
Кристина обхватила голову ладонями и зажмурилась. Мир разлетелся на искрящиеся точки. И собрать их в цельную картину не представлялось никакой возможности.
Однако на унылую рефлексию не было времени. Кристина собралась и быстро пробила Хенрика Ольгрема по социальным сетям. Скромный блог в «Твиттере», – вот все, что она обнаружила. Но интуиция подсказывала ей, что, возможно, она нащупала ключ к загадке, которая мучила ее последнее время. Совпадений не бывает. Этот закон детективов-нуар и голливудских фильмов она усвоила еще в раннем детстве. Кристина знала Хенрика с раннего детства и только сейчас поняла, что ничего не знает о нем. Даже не знает, есть ли у него семья…«Хенрик Ольгрем? Что-нибудь! Точнее – все, что вы о нем знаете! Плиз!» Она настучала это короткое обращение и в несколько кликов переправила его участникам своих френдлент во всех Сетях, где была зарегистрирована.
Чича отсутствовал минут сорок. Несмотря на то что вокзал находился в сотне метров от кафе, специалист по подделкам умудрился запыхаться. Пот как слезы стекал по его изъеденному оспинами лицу.
– Вот. – Он осторожно выложил из сумки на стол компьютерный винчестер. – Здесь много всего, надо выбрать.
Администрация кафе за отдельную плату согласилась подключить винчестер к одному из компьютеров в интернет-зале. Чича жестом попросил всех отойти.
Минуты через три он обернулся и кивнул. Серж с Кристиной подошли к компьютеру. С экрана на них смотрел блондин лет семнадцати. Голова прямо, взгляд пристальный, больной, с примесью страха и ненависти, все мускулы лица напряжены. Кристина не сразу вспомнила, где видела это фото. Как во сне, в ее голове проплыли картины вскрытия сейфа в кабинете Ларсена. Газета, фотоальбом, последняя страница, последняя фотография, единственная цветная в альбоме. Она ожидала увидеть что угодно, только не это.
– Фа-а-ак… – застонала она.
– Знаете его? Симпатичный парень, – меланхолично заметил Чича. – Именно это фото я вклеил в паспорт Брайана Джонса.
– Что там было еще? В этом паспорте? Информация?– Немного. Национальность – англичанин, год рождения – одна тысяча девятьсот девяностый. Вот, пожалуй, и все.
Глава семнадцатая
– Марк Ди Грин, например…
– М-м-м… – Ким скривился, изобразив голодного крокодила. – Мелковато.
– Не забывай, он придумывает все эти игры для «Плэйстейшн», в которые мы режемся каждый день.
– Этого мало. Он должен был как минимум вычислить полупроводники. Или открыть короткие волны.
– Брось! Эта идея о благе всего человечества заслоняет для тебя другой важный критерий. Передай, пожалуйста, соус.
– Какой?
– Устричный.
– Какой критерий?
– Коэффициент человеческой радости. Подумай и прикинь, сколько радости тебе, лично тебе принес «Плэйстейшн» и сколько – абстрактные полупроводники? Когда ты научишься быть элементарным эгоистом? Благо человечества складывается из радостей и благ отдельных людей, разве не об этом говорит билль о правах человека?
– Разве об этом? Всегда считал, что Билль нуждается в серьезной доработке.
– Об этом, об этом! И об этом же говорят большинство религий. Это кружится в воздухе, как снежинки. Лови, дурачок!
– Не вижу никаких снежинок.
– Ты споришь ради того, чтобы спорить.
