К счастью, работа предполагала уединение. Чича по праву считался одним из лучших в Европе мастером по изготовлению документов. Прихотью судьбы грузинский мальчик с задатками полиглота, рожденный в Питере и живущий в Москве, испытывал моцартианские приступы вдохновения, глядя на стопку бумаги, ножи, перья, печати, приспособления для водяных знаков, льняные волокна и разнообразные фотоаксессуары.
Лабораторией для него служили две смежные комнаты в четырехкомнатных апартаментах на Пречистенке. В двух оставшихся комнатах Чича спал, ел, смотрел фильмы, читал, разгуливал голышом, иногда совокуплялся с женщинами, склонными к нимфомании и предпочитавшими одноразовые связи.
Уже третью неделю он корпел над пакетом документов по заказу испанской компании. В нем были поддельные накладные, липовые таможенные декларации, лицензии и мидовские паспорта. Чича заканчивал прорисовку водяных знаков на удостоверении водителя посольства, когда раздалась мелодичная трель домофона. Он вздрогнул от неожиданности и замер с иглой в руке и увеличительным прибором в глазу. Он никого не ждал. По регламенту, сигналу домофона должен предшествовать телефонный звонок, эта была аксиома его жизни, ее принцип и кодекс, от которого он не отступал ни при каких обстоятельствах.
Чича встал и осторожно, будто звонивший у входа в подъезд мог расслышать его шаги, подошел к интеркому. На синеватом экране расплылись две физиономии – мужская и женская. Женщину Чича видел впервые, а вот мужчина был ему знаком. И продолжать это знакомство у мастера по «созданию личностей» не было никакого желания.
– Ты же нас видишь. – Мужчина подмигнул глазку видеокамеры. – Открывай, Чича. У меня тут целый Эрмитаж твоих шедевров, – он помахал какими-то корочками. – Мы же не будем приглашать на эту экскурсию посторонних?
Чича вздохнул и, помедлив секунду, нажал кнопку «открыть» на интерфоне.
Серж без предисловий изложил цель визита. Им нужна фотография с одного паспорта, который Серж заказывал три месяца назад. Фото молодого мужчины, по новому паспорту – Брайана Джонса.
– Ты же все знаешь сам, – развел руками Чича. – Я не храню архивы. В интересах клиентов, разумеется.
– Подумай, Чича, вспомни. Это очень важно! – Серж обвел рукой вокруг. – Любой носитель… Исходник. Где-то же она могла застрять?
– Исключено. Мы с тобой занимаемся одним делом – обслуживаем клиентов. И в этой сфере главное – репутация. Если бы я хранил исходники своих работ, разве у меня была бы репутация? Разве ты обратился бы ко мне с заказом?
Серж со вздохом кивнул, признавая справедливость его слов. Молчание, повисшее в комнате, красноречиво свидетельствовало, что они зашли в тупик. Тягостная и неприятная ситуация для обоих. Женский голос, неожиданно прозвучавший в тишине, заставил мужчин вздрогнуть. Серж не ожидал, что Кристина вмешается в разговор. Чича же переменился в лице оттого, что девушка, на которую он поначалу не обратил внимания, вдруг заговорила на хинди.
– Бхаратенду Харишчандра, – мелодично пропеела она, указывая на книжную полку. – Пьесы?
Изумленный Чича достал с полки томик в зеленом коленкоровом переплете, зачем-то раскрыл его, будто собирался читать. И уставился на девушку взглядом динозавра, неожиданно получившего известие, что все его сородичи вымерли.
– Интересный автор. Я читала у него несколько рассказов. Чем-то похож на вашего Чехова, – продолжила Кристина на хинди.
– Откуда вы… – От волнения Чича забыл слова на языке своей первой романтической влюбленности.
– Отец, – коротко ответила Кристина. – Хотел сделать из меня переводчицу. Я говорю на… нескольких языках.
Серж, не понимая, о чем идет речь, почувствовал, что наступил благоприятный момент для вмешательства:
– Мы ищем ее отца. Ты мог бы нам помочь. Если бы ты нашел это фото.
Чича резко захлопнул книгу, запустив в солнечный луч, пробивавшийся из-за опущенных жалюзи, струйку пыли.
– Это невозможно, – глухо проговорил он, уставившись в пол. – Ни для кого.
Он поставил книгу обратно на полку. Кивнув Кристине, Серж направился к выходу. Но Чича продолжил:
– Я очень долго не практиковался в хинди. Ты можешь поговорить со мной, пока мы едем на вокзал?
– Вполне. Мы можем обсудить творчество Бхаратенду Харишчандра.
– Я предпочитаю Тагора.
До Белорусского вокзала по пробкам через Тишинку и Грузинский вал добирались около часа. Припарковаться на вокзальной площади, выпотрошенной строительством очередного торгового центра, не получилось. Оставили автомобиль в трех кварталах от вокзала, в патриархальном дворике, примыкавшем к 1-й Брестской улице. Чича попросил подождать его в кафе.
– Не хочу, чтобы вы видели, – туманно выразился он. – Так лучше для всех…
Они выбрали интернет-кафе на привокзальной площади.
– Отстойник для транзитных! – проворчал Серж. – Как раз то, что нам нужно.
Чича сказал, что вернется через полчаса. Еще раз внимательно смерил взглядом своих компаньонов и вышел из кафе.
– Держит архив в камере хранения, – усмехнулся Серж, когда сгорбленная спина мастера поддельных документов замелькала среди прочих прохожих. – Я так и предполагал.
