Сначала возник конфликт с учителем математики. Давид Моисеевич, пожилой еврей, грузный и неповоротливый, был одним из самых тихих и бесконфликтных педагогов в их выпускном классе. Почему-то в тот день он был раздражителен, разговаривал с учениками резко, а когда Серж, отвечая у доски, нечаянно опрокинул вазу с цветами, раскричался и потребовал, чтобы после уроков он вымыл весь кабинет. Позже все узнали, что накануне Давида Моисеевича против его желания отправили на пенсию. А тогда Серж, стоя у доски, наклонился, поднял с пола острый осколок вазы и начертил им на доске дулю. Близость выпускных экзаменов вскружила ему голову.
Неделей раньше он выиграл блок сигарет в «Монополию». К несчастью, этот блок проиграл ему сын химички, Эльзы Васильевны, сухой и раздражительной грымзы, которая не любила ни химию, ни педагогику. Химичка устроила разнос перед всем классом. Не стесняясь в выражениях, она высмеивала его семью и мать-одиночку, которая вырастила хулигана и мошенника. Больше всего Сержу хотелось огреть ее указкой по шиньону, но ударить женщину он почему-то не мог. Поэтому ограничился коротким словом «Сука!», которое выпалил смачно на всю аудиторию и выскочил, хлопнув дверью. Химичка пообещала, что выпускной экзамен по предмету он не сдаст, даже если дух Менделеева вселится в него.
До выпуска оставалось меньше трех недель. Серж не унывал. В его рукаве был главный козырь, способный решить любую проблему в стенах школы. Джокер. Директор Петр Станиславович. Директор обожал проводить в школе военно-патриотические конкурсы, а также был меломаном и завсегдатаем концертов во Дворце культуры шахтеров. Билеты он получал, разумеется, от Сержа. Через неделю в ДК выступал Газманов, и директор запросил целых три контрамарки. Вручая конверт, Серж посетовал на проблемы с химичкой. «Решим, Кацуро, не дрейфь пока…» – ответил бывший моряк Петр Станиславович, бодро насвистывая мотивчик «Эскадрона».
Дальнейшее походило на сарказм судьбы или зловещий кармический заказ. Так бывает и на поп-концертах, и в оперном театре, так бывает на городском и железнодорожном транспорте: на одно место по недосмотру или корыстному умыслу выписывают два билета. В практике Сержа такое случилось впервые. Именно с директором школы Петром Станиславовичем, его женой и их некрасивой толстой дочерью на концерте Газманова. Богдан Фисенко, к тому времени женившийся на сестре Сержа Гале, выписал ему контрамарки на места, забыв согласовать это с директором ДК. А тот, в свою очередь, не советуясь с администраторами, выписал на эти же места контрамарки для какого-то начальника из области. Директору школы пришлось не только отказаться от концертного удовольствия, но и пережить конфуз на глазах у городской знати. Такое не прощается.
На следующий день после уроков Сержа пригласили зайти в кабинет химии. Вид у директора и химички был как у объединенных сил союзников, осознавших свою миссию во Второй мировой войне. Они сидели за учебным столом, полным пробирок и колб, в которых готовились реактивы к следующему уроку. По лицам блуждали злорадные усмешки, пальцы настукивали по столешнице траурный марш, спины были прямы. Не хватало лишь судейских мантий.
– Кацуро, а ты, оказывается сквернослов! – начал директор. – Эльза Васильевна мне рассказала, как ты сорвал ее урок, матерился, оскорблял педагога… Что скажешь?
– Это я вам первый рассказал, – тихо ответил Серж. – Когда отдавал билеты.
– Ты мне тут не фантазируй! – взвился директор. – Не дорос еще! У нас, между прочим, на тебя жалоба еще с прошлого года лежит – за организацию азартных игр в школе.
– А почему вы об этом говорите только сейчас? – спросил Серж.
– Умничать будешь? Ну раз ты такой умный, образование тебе ни к чему. Думаю, Эльза Васильевна, – директор впервые за время разговора взглянул на сообщницу, – вопрос ясен. Оформляем дело и передаем его в гороно. Хватит терпеть этих индивидуумов! Издеваются над педагогами, а у нас потом инфаркты раньше времени… А кто следующих индивидуумов учить будет? Пушкин?
Эльза Васильевна согласно кивала шиньоном. Серж, уже не испытывая сильных эмоций, на всякий случай сказал:
– Вы мне тупо мстите. Вы – за то, что сын ваш играет и проигрывает, а вы – за концерт…
– Пошел вон отсюда! – заорал директор.Серж пошел к двери, взялся за ручку. Помедлил, развернулся, подошел к столу. Вытащил из кармана штанов спички – он уже курил тогда, – запалил весь коробок и швырнул его в колбу, где парилась селитра. Быстро выскочил из кабинета и прижал всем весом дверь снаружи. И получал удовольствие, слушая крики изнутри. Ему было хорошо в тот момент.
Педсовет потребовал его немедленного отчисления из школы и заведения уголовного дела по статье «хулиганство». Мать обивала пороги, носила петиции в гороно, ночевала в детской комнате милиции и – добилась-таки поблажки. В итоге Сержу позволили сдать выпускные экзамены отдельно от класса, вручив аттестат на месяц позже, без торжественной помпы, буднично, в кабинете заведующего гороно.
