Афонские монахи каждый день, после двенадцати часов работы, замаливают свои грехи. Когда они успевают согрешить, если все время работали в монастыре? Все просто – они замаливают свои грешные помыслы. Если бы я был похож на них, мне следовало бы молиться непрерывно, день и ночь, день и ночь. Потому что весь день сегодня я думал о том, как Мансур умрет. И радовался, что буду участвовать в этом. Я выполнил свою часть работы. Теперь надо постараться забыть питерские улицы, выстрел из бортового орудия «Авроры», дворец в Петергофе и ярость в глазах шейха, когда он не дождался своего визави сегодня утром. Теперь начинается самая трудная работа консьержа – забывать.
Глава первая
– Посторонитесь! Да подвиньтесь же вы!
Раздвигая локтями пассажиров на эскалаторе, Кристина продолжала упорно шагать по ступеням наверх, несмотря на то, что движущаяся лестница сама несла ее туда.
– Цивилизация способствует ожирению… Люди слишком много думают, поэтому деградируют и толстеют. А когда толстеют, начинают деградировать еще быстрее. Катастрофа, сопоставимая с экологической! Пятью шесть – тридцать шесть, шестью восемь – сорок восемь. – Кристина шевелила губами, подстегивая себя. Тридцать шесть или сорок восемь калорий испарятся из организма прямо сейчас, если она совершит это усилие. Ее круглые плотные коленки ритмично выныривали из-под платья, как головы пловцов, соревнующихся баттерфляем на короткой дистанции. Мозг работал в режиме калькулятора. Каждый свой шаг Кристина в уме мгновенно могла перевести в калории.
Развитие цивилизации способствует ожирению. Эскалаторы, подъемники, автомобили, лифты, мужчины, не успевшие забыть, что такое галантность. Черт бы побрал их и их руки, которые они всегда готовы подсунуть женщине! Медвежья услуга! Кристина давно вела свой маленький ожесточенный бой с благами цивилизации. Каждый раз, даже когда время было против, она старалась передвигаться пешком, подниматься по лестницам, бежать, поднимать, выбираться, перепрыгивать. Только бы уничтожить ненавистные калории. Нет, Кристина не была толстой. Бывший бойфренд, с которым она рассталась довольно давно, находил ее пикантной, коллеги по патентному бюро за глаза называли аппетитной пышкой, а всего каких-то триста лет назад для Рубенса, Веласкеса и поклонников прекрасного она была бы эталоном женской красоты. Но к себе Кристина относилась предельно критично. Широкая талия, круглая подушечка выпирающего живота, пара лишних килограммов на ягодицах – при росте в метр семьдесят пять – во всем этом она видела вызов. Кристина привыкла принимать вызовы.
– Пассажиры рейса семьсот шестьдесят три Стокгольм – Москва приглашаются на посадку к выходу три, – прожурчал в репродукторе приятный женский голос.
«Вот у тебя-то наверняка модельная фигурка», – скорее сварливо, чем с завистью подумала Кристина, сойдя с эскалатора на площадку четвертого этажа. За баром слева светился номер выхода. Около него кучковались несколько сонных индусов в тюрбанах салатового цвета, бегали дети, пожилые суетливые дамы нагибались к багажу. Кристина подошла и заняла очередь, невольно прислушиваясь к певучей чужеземной речи. Дети просили купить игру «InFamous 2» немедленно, прямо в аэропорту. Они отказывались лететь два с половиной часа без игры. Пожилым дамам казалось, что погода сегодня нелетная, и они взволнованно обсуждали, задержат ли рейс и насколько. Индусы флегматично обменивались мнениями насчет порноролика из Интернета. Речь шла об исполнительнице. Одним она казалась слонихой, другим – кобылой. Они были как слепые в древней притче, только в отличие от слепых, они лишь мечтали ощупать объект. Минуту спустя Кристина догадалась, что «слониха» и «кобыла» – классификация женщин из «Камасутры». Она вздохнула. Нелегко понимать все, что говорят вокруг.
В салоне новенького «боинга», пахнущем кожей и сладким парфюмом, ей досталось место у правого иллюминатора. Оба кресла рядом оказались пусты. На московские рейсы из аэропорта Арландо никогда не было аншлагов в первой декаде июня – салон заполнился не более чем на треть. Индусы заняли два ряда в хвосте. На креслах впереди разместилась семья с маленьким ребенком, слева наискосок – пара бизнесменов в туго завязанных галстуках. И еще – мужчина в цветастой рубашке, с массивным коротко стриженным затылком.
При виде этого затылка, попирающего рельефные плечи, Кристина вздрогнула. Если это – не ОН, тогда ОН ей мерещится. И от этого становится тревожно. За последние десять дней она уже несколько раз вздрагивала, увидев на улице, в ресторане, по телевизору знакомую фигуру.
