Колено ныло. В подобные моменты, когда теряешь ориентацию и начинаешь тонуть в болоте из проблем и обстоятельств, должны обостряться скрытые возможности, просыпаться шестые, седьмые и прочие непронумерованные… чувства. Он закрыл глаза и попытался представить пустоту. Абсолютную, ужасную, зияющую бездну. Он представил, как впускает ее в себя, как сам становится ею. В нем больше нет места сосудам, мышцам, нервам, крови. Он пуст.
– Чего ты ждешь? Я слушаю! – донеслось из пустоты.
Серж никогда не практиковал медитацию. Но замечал, что хорошие решения иногда приходят, когда впадаешь в полудрему и ни о чем не думаешь. Вот и сейчас нервными окончаниями, тонкими рецепторами, которые люди зовут интуицией, он почувствовал, что выпадает шанс. У него может появиться внезапный союзник, который – как знать? – поможет склонить чашу весов в этом безумном марафоне в его пользу. Когда на него в церкви напали люди Романова – он не сомневался, что это были они, – ее еще не было рядом. Теперь девушка с ним один на один, а людей Романова нет. Значит ли это, что она справилась с ними без посторонней помощи? Если так, то из нее может получиться хороший союзник. – Серж сглотнул и начал говорить: – Эмиль… Эмиль Леннеберг – так этот человек представился. Он связался со мной несколько месяцев назад. Эмиль намекнул, что занимает политический пост в одной из скандинавских стран. Впрочем, в отношениях со мной клиенты имеют право на полную анонимность. Затем Эмиль повел себя… как бы получше выразиться… эксцентрично. Он рассказал, что с детства любит, ну… что ли, бывать в чужой шкуре, перевоплощаться. Это можно было бы назвать ролевыми играми, но в его случае все оказалось гораздо серьезнее. Он правда твой отец?
Кристина молчала, не мигая.
– Что ж… Если это так, тогда в моем рассказе тебе понравится не все. Имей в виду, я лишь пересказываю слова твоего отца. И только то, о чем он счел нужным меня информировать. – Серж сплюнул и продолжил: – На первом курсе университета они с компанией веселых друзей иногда переодевались в женскую одежду и эпатировали скандинавских буржуа. Твой отец уверял, что это были вполне безобидные развлечения, которые незаметно стали для него привычкой. А затем – жизненным наркотиком, что ли. Когда через пару лет их студенческая компания распалась, он уже не мог без этого карнавала. У него развилась физическая потребность время от времени становиться кем-то другим. Проживать кусок какой-то иной жизни, непохожей на ту, в которой он жил под своим настоящим именем. Понимаешь?
Кристина едва заметно кивнула.
– Он стал регулярно уезжать из своего города, переодеваться и жить несколько дней в этой новой, чужой личине. Мне он рассказал немного, и я даже не знаю, что из его рассказов – правда, а что – выдумка. Но судя по ним, кем он только не был. В молодости побывал священником в Ницце, официантом в Амстердаме, беглым заключенным в Глазго… Правда, он говорил, что тамошние рыбаки, у которых он ночью попросил убежище, наутро выдали его полиции. Иногда случалось терпеть лишения, но такая встряска давала ему огромный заряд энергии. Душевные шлаки уходили, картина мира становилась объективней. Это он мне сам сказал, и я ему верю, у него глаза горели, когда он об этом говорил.
С годами перевоплощаться в других людей становилось сложнее. У него успешно развивалась политическая карьера, и теперь любая эксцентричная выходка, безобидная шалость, могли ее погубить. Но отказаться от своего хобби он был уже не в силах. Он стал тщательнее готовить эти маленькие путешествия. Маскировался, заметал следы. Он заказывал поддельные документы, изменял внешность, выбирал страны и маршруты, где неожиданный сбой в представлении можно было бы ликвидировать при помощи, к примеру, денежной компенсации. Вместо Европы уезжал в Южную Америку, в Азию, в Россию. Я не шокирую тебя? Ты узнаешь своего отца?
– Похоже на него… Только он никогда не был политиком.
Кристина достала из сумки бутылочку с водой, сделала несколько глотков, а остальное вылила на лицо Сержа, смыв остатки своей неконтролируемой злости.
– Это что, шаг к сближению? Стокгольмский синдром? – Серж благодарно заморгал. – Тогда отвяжи меня, чтобы я не фантазировал, как мясник придет разделывать мою тушу.
– Рассказывай дальше. – Кристина проигнорировала просьбу. – Зачем он приехал в Москву и что ты с ним сделал?
