То был долгий перекур. Алиса никак не могла согласиться, что передвижение строевой колонной, принятое в среде рыжих муравьев, можно трактовать как конфуцианский ритуал. Ей виделась в этом буддистская отрешенность в покорности обстоятельствам. Она ничего не знала о мэшаперах-азиатах из Бруклина, но была уверена, что новая музыка придет с Востока. Скорее всего, из Индии. Или из Бирмы. А может, из Камбоджи, как только там включат Интернет. Детали дипломатического протокола в Конго она отказывалась комментировать, ссылаясь на мнение сенатора Джона Лукаса, что в Конго нет ни дипломатии, ни политики, ни гражданского общества. И наконец, Алиса своими ушами слышала от очевидцев, что это самого Лео кто-то вытаскивал из горящего самолета. И вовсе это был не частный борт, которым летели «ребята из Капитолия», а небольшой рейсовый самолет, в котором даже бизнес-класс отсутствовал.
С каждой ответной репликой Ким чувствовал, как пустота внизу его живота растет. Они улыбались друг другу и спорили. Затягивались дурманящим дымом и спорили. Противоречили друг другу, оппонировали, дискутировали и держались за руки. Никогда до этого вечера спор не доставлял Алисе такого наслаждения. Она вспомнила свой лучший секс, но… Этот спор показался ей интересней. Гораздо интереснее! То был долгий перекур. И закончился он долгим поцелуем, самым долгим из всех, что когда-либо позволяла себе воспитанная девушка из хорошей семьи.
С того вечера молодые люди не расставались. Ким переехал в большой уютный лофт на Патриарших прудах, который дядя Никита подарил любимой племяннице на двадцатилетие. Алиса в порыве любовного вдохновения впервые в своей модельерской практике нарисовала мужскую коллекцию. И немедленно заказала отшить все вещи в единственном экземпляре, потому что каждый день хотела видеть их на возлюбленном. Она позвонила в Гарвард и сказала, что пропустит семестр. Она научилась рано вставать и готовить завтрак. Она полюбила слушать сеты Чака, треки «Tesla Boy», альбомы «Mujuice» и прочую хипстерскую ерунду. Она взглянула на мир его глазами. Она влюбилась. Впервые в жизни.
Но даже погрузившись в любовь, Алиса не умела сидеть сложа руки. В один солнечный субботний день они с Кимом забрели на выставку обуви из коллекции Дэвида Линча в центр современного искусства «Гараж». Алиса никогда никому не завидовала. И в этот раз не стала. После полутора часов блужданий по гениально спроектированному автопарку, за чашкой кофе в прокуренном баре, где собирались студенты-дизайнеры, она сказала Киму: «Я тоже сделаю музей. Но это будет особенный музей».
Влюбленные снова поспорили, и Ким проиграл. Спустя неделю, которую Алиса провела в ночных посиделках со своими приятельницами, подружками редакторов глянцевого мусора, была рождена идея. Она откроет музей гениев двадцатого века. Экспонироваться будут личные вещи гениев, любые их художественные поделки, автографы, заготовки, полуфабрикаты, дневники, документальные свидетельства и прочая мишура, украшавшая или портившая их самоотверженные жизни.
Киму идея не очень понравилась.
– Сколько бы народу ты ни назначила гениями двадцатого века, все про них и так уже известно. Любой может в Интернете найти описания и фотографии, не говоря уж об автографах. Чем ты собираешься удивить московскую публику?
– А надо? – зевнула Алиса.
– Надо. Открой лучше музей чудаков и фриков нового времени. Забьешь мне трубку?
– Мы ночью выкурили последнее. Чей музей ты хочешь?
– Фриков! Чудиков! Уродцев! Эксцентриков! Людей с вывернутым мировосприятием!
– Ты не понимаешь…
– Зато в музее фриков каждый экспонат будет нести в себе идею иного взгляда на мир. Твой музей будет как перчатка, вывернутая наизнанку. Ты только подумай, как это интересно! В центре Москвы в одном здании – несколько сотен гранат, подрывающих все опоры существующих мировоззрений!
– Не хочу вывернутую наизнанку… И перчатку не хочу… И гранату не надо… – Алиса умела включать обиженного ребенка, когда ей было нужно. Но красноречие Кима, который с особенным вдохновением вещал о любой революционности, вновь покорило ее. – Ну, хорошо… А где мы возьмем экспонаты?
– Везде. Главное – найти людей. А экспонатом будет любая отобранная у них вещь.
Спустя еще неделю Алиса уже была готова основать в Москве форпост мировоззренческого радикализма. Помешал дядя. Когда дело дошло до представления бизнес-плана очевидному инвестору, Алиса проговорилась дяде о двух обсуждаемых концептах. И тот авторитарным решением утвердил идею склада по хранению артефактов гениальных людей прошлого века.
Теперь дискуссии Кима и Алисы носили прикладной характер. За устрицами в «Животе архитектора», за рулем желтой «ламборджини», за ночным дансингом то в «Сохо», а то в «Солянке», даже в постели они спорили о персоналиях. О тех, кто достоин звания «гений прошлого века», а кому достаточно более скромного признания.
– Я могу согласиться с Чаплиным, Вианом, Джонни Деппом и даже потерпеть Лес Пола с Джими Хендриксом. Но кто такой Алистер Кроули? И что это за «Псайхик-тиви» ты мне навязываешь?
