– Очень верная русская идиома. Информация бывает двух видов. Одна – как золото или природные богатства. Другая – абсолютный мусор. И то и другое необходимо откапывать. В просторечии – рыть землю.
В малолюдном кафе произошло некоторое оживление. Хлопнула входная дверь. Кто-то громким голосом потребовал мохито с двойным ромом, послышалось цоканье каблучков, и в закуток с компьютерами протиснулись друг за другом высокий атлетического сложения парень и красотка под стать ему. Улыбка не сходила с румяного лица парня, которым он напоминал футболиста Зидана в молодости.
– Вы здесь? А вот и мы! Здорово! – Он неуклюже прижал к груди Сержа. – Я – Ким, – он кивнул Кристине, – а это – Алиса, мое реактивное топливо, знакомьтесь.
Он выдвинул вперед изящную длинноногую девушку. Серж вспомнил, что видел ее на презентации модельера Алены.
– Это Кристина. – Серж сделал ответный жест рукой в сторону своей спутницы. – Мы с ней… Мы вместе занимаемся бегом по пересеченной местности.
– Принес? – Серж сразу перешел к делу.
– Только один. Зато это «Мак». – Ким вытащил из сумки маленький белый ноутбук и флэшку. – Это мобильный Интернет. Тормозной, конечно, но выбирать не приходится.
Увидев ноутбук, Кристина просветлела, впервые за последнее время.
– Вот видишь, – обернулся к ней Серж. – Я же говорил, что Ким нам поможет. Мы как городские партизаны. Читала про Вторую мировую войну? Партизаны прятались в подвалах, передвигались по городу осторожно, устраивали диверсии и собирали нужные для действующей армии сведения. А когда сведения были собраны, вызывали связного с рацией, и тот передавал их в центр. Ким – наш партизанский связной.
– Не пугай Алису. – Ким подмигнул Сержу. – Она не в курсе, что нам предстоят диверсионные операции. Значит, нужна вся информация про этого типа? – Ким кивнул на экран стационарного компьютера, где красовалась фотография Брайана Джонса.
– Все, что сможешь достать. По нашим сведениям, он в последние недели был в России. Возможно, уже улетел, а возможно – только собирается. Нам надо знать все. Номер моего нового телефона у тебя есть. Если случится сбой со связью, встречаемся здесь через четыре… нет, через пять часов. Кристина, идем.
– Куда вы сейчас? – поинтересовался Ким.
– К проституткам. Нам надо. Постарайтесь понять.
В девятнадцатом веке это здание на Большой Садовой улице было известно как доходный дом Арндольда. После революции жилыми оставили все этажи, кроме первого, открыв там винный магазин, булочную и парикмахерскую. Самый благоустроенный четвертый этаж разделили на пять квартир. В трех квартирах проживали академики-физики, в двух других – генералы, военачальники инженерных войск.
К концу двадцатого века закаленная и стойкая, как полевой сорняк, советская элита выродилась в рафинированных потомков, избалованных вседозволенностью, изнуренных алкоголем, наркотиками и отсутствием смысла в жизни. Дедовские квартиры были проданы сорнякам новой эпохи – жизнестойкой и целеустремленной буржуазии. В лучшем случае сданы внаем.
В пять минут третьего Серж позвонил в одну из бывших «академических» квартир. Кристина осталась ждать в автомобиле, припаркованном у соседнего здания. Договорились, если что-то пойдет не так, Серж нажмет кнопку вызова на телефоне, который будет держать в кармане куртки. Кристина в этом случае немедленно уедет. Даже если Серж ничего не будет говорить. Или не сможет сказать.
Пришлось ждать долгих три минуты, пока массивная дверь высотой в два человеческих роста не приоткрылась.
– Извините. Провожала клиента. У нас есть второй выход во двор, многие предпочитают… – На пороге возникла кукла-мумия, как сразу про себя определил ее Серж. Постаревшая девочка, при помощи косметики каждый день старающаяся отсрочить старость. Из тех, кто никак не может преодолеть аристократических манер, привитых в детстве, хотя чувствует их неуместность.
– Прошу вас. Вы к Кристиночке? – Она осторожно приоткрыла губы в полуулыбке. Пластические вмешательства, очевидно, навсегда отучили распорядительницу элитного борделя широко улыбаться.
Серж молча кивнул.
– Переобувайтесь. И не сочтите за бестактность, деньги у нас – вперед.
Серж сунул ноги в тапочки, бросил три стодолларовые купюры на поднос, огляделся. Пятиметровые потолки, гобелены и эркеры, разлапистые хрустальные люстры, красные ковры эпохи монополизма фабрики «Большевичка». Кажется, ничего в этой квартире не изменилось со времен банкетов действительных членов Академии наук СССР. А главное – запах. Смесь книжной пыли, воска, косметики, ароматизаторов. Имперский дух, приправленный вынужденной дезинфекцией.
– Вторая дверь направо. Проходите, пожалуйста, Кристиночка ждет. – Мадам махнула рукой вдоль коридора и на секунду стала похожей на мумию летучей мыши.
