В аэропорту стояла непривычная тишина, ночных рейсов не было. Лео с Джоанной благополучно прошли таможенный контроль, их багаж почти не досматривали. Таможенники улыбались и брали автографы. Серж уже прощался с гостями перед трапом маленького частного самолета, когда в ангар деловито прошли несколько человек в одинаковых плащах мышиного цвета. Борис Павлович плелся в хвосте процессии, стараясь не смотреть ни на кого.
– Полковник Казбеков, – представился старший группы.
Он предъявил ордер и велел своим людям подняться в самолет. Спящее после инъекции животное в клетке-контейнере быстро отыскали и сняли с борта. Лео и Джоанну попросили пройти в здание аэропорта. Уходя, Джоанна бросила на Сержа взгляд, полный надежды, будто все в этой стране подчинялось его желаниям и было в его власти. Как ему хотелось в тот момент, чтобы это соответствовало действительности! И еще… Ему показалось, в ее взгляде проскользнуло сочувствие. Наверняка Джоанна была уверена, что Сержа тоже арестуют. Она не могла знать, что этот рейд таможенной службы – его рук дело. Как и он в тот момент не мог знать, что арест провели не таможенники.
То, что первоначальный злонамеренный план покатился не по его сценарию, Серж понял очень скоро. Уединившись с Консьержем в одном из служебных помещений аэропорта, полковник Казбеков начал разговор с дотошного перечисления фактов его трудовой биографии… Он подробно рассказал о клиентах Сержа за последние два года, о том, какие закрытые заведения они посещали, у кого Серж покупал наркотики, какими эскорт-агентствами пользовался.
– Так что, Серж… вы понимаете, мы организация серьезная. Информации в наших досье хватит, чтобы посадить вас лет на десять-пятнадцать. Но именно потому, что мы серьезная организация – не в наших правилах рубить с плеча. Мы люди деловые и можем, если нужно, проявить заинтересованность. Ведь глупо, когда предприимчивые, я бы даже сказал – талантливые люди бессмысленно гниют в бараках за государственный счет. Мы считаем, что они должны продолжать работать. Только… простите мой пафос – работать на благо Родины. Хоть вы и украинец, а еще, я полагаю, терпеть не можете слово «патриотизм»…
– Какие условия? – шевельнул Серж пересохшими губами.
Ему было ясно, что отпираться и изображать непонимание, – значит вредить себе и унижать себя в глазах умного и расчетливого оппонента. Все случилось быстро и неожиданно, но в глубине души Серж готовился к чему-то подобному весь последний год. В этой стране невозможно заниматься серьезным делом, не имея «крыши» в виде государственных структур. И он понимал, что рано или поздно такая «крыша» возникнет и условия будут объявлены.
– Ничего особенного, – усмехнулся Казбеков. – Продолжаете заниматься тем же, чем занимались. Будете информировать нас о каждом клиенте и время от времени выполнять специальные поручения. Возможно, потребуется снять копии с документов или передать наше предложение кому-то из клиентов. Не волнуйтесь, бегать и стрелять мы вас не попросим. Согласны?
Серж вспомнил о прочитанных книгах, в которых доблестные революционеры царских времен и диссиденты в годы советского застоя плевали в лицо в ответ на подобные предложения царской охранки или КГБ. Внутри него все похолодело. С мучительным стыдом он ощутил, что в нем нет ни капли героизма. Его ум парализован осознанием молота, который завис над головой и в любой момент может упасть на нее всей своей тупой чугунной мощью. Еще он вспомнил взгляд Джоанны, когда ее с Лео уводили от самолета. Серж облизал пересохшие губы.
– Хорошо… Я согласен. Только одно условие. Мои гости, Лео и Джоанна… Вы же не собираетесь их держать здесь?
– Ну что вы! – усмехнулся Казбеков. – Международный скандал нам ни к чему. Наоборот, мы сейчас укрепляем связи с Америкой и, как благодарные зрители, любим голливудское кино. Не волнуйтесь, ничего с вашими гостями не случится. Заплатят штраф, вернут животное и – на все четыре стороны, как говорится – with love.
