У Калабати перехватило дыхание. Реакцию Моки невозможно предугадать. Он вообще стал непредсказуемым, точнее сказать, неуравновешенным, с тех пор как в нем стали происходить все эти перемены.
Моки, улыбаясь, протянул Джеку руку:
- Алоха, Джек. Рад приветствовать тебя в своем королевстве.
Калабати заметила, как напряглись мышцы на лбу Моки, когда он сжал руку Джека, и как тот слегка поморщился, прежде чем улыбнуться.
- Благодарю, Моки. А это мой хороший друг, Ба Тху Нгуен.
Теперь настала очередь Моки морщиться, когда вьетнамец пожимал ему руку.
- Вы как раз вовремя, - сказал Моки, - мы собирались отправиться на церемонию.
- Может быть, нам лучше остаться дома? - спросила Калабати. - Тем более что к нам пришли.
- Чепуха! Они пусть идут с нами. Я просто требую этого.
- Уж не собираетесь ли вы выйти наружу? - поинтересовался Джек.
- Конечно. Мы должны подняться в горы, туда, где горят огни. Ночные твари не помешают нам. Тем более что они избегают высокогорных районов. Вы удостоены чести наблюдать церемонию ножа.
Моки уже рассказал ей о церемонии, которую придумал вместе с ниихаусцами. Она должна была стать повторением кровавой драмы, происшедшей накануне. У Калабати не было ни малейшего желания участвовать в этой церемонии, и приход Джека явился хорошим поводом, чтобы остаться.
- Моки, - сказала Калабати, - почему бы тебе не сходить одному? Наши гости замерзли и промокли.
- Да, - поддержал ее Джек, - а как быть с дождем? Мы немного...
- Ерунда! Возродившийся к жизни огонь Халеакалы высушит вашу одежду и вернет вам силы.
- Отправляйся один, Моки, - сказала Калабати, - без нас Церемония вполне может состояться, а вот без тебя ничего не получится.
В глазах Моки легко можно было прочесть: "Оставить тебя здесь, с твоим бывшим любовником? Ты за дурака меня считаешь?" Он обернулся к Джеку:
- Если вы не пойдете, я это сочту оскорблением.
- Гостям не пристало оскорблять хозяина, - сказал огромный вьетнамец.
Калабати заметила, как Джек и Ба быстро переглянулись между собой, потом Джек повернулся к Моки:
- Мы не можем отказаться от такой чести. Ведите нас.
Калабати тряслась в "исуцу-трупер", который вел Моки к освещенной пламенем вершине Халеакалы.
- А что это за церемония? - спросил Джек, сидевший позади Калабати.
- Скоро сами увидите, - ответил Моки.
- Это традиционный обряд или что-то другое?
- Не совсем традиционный, - ответил Моки, - хотя и с элементами традиционных обрядов - древние гавайцы часто приносили жертвы в честь Пеле. Но этот обряд я сам придумал.
Оборачиваясь назад, Калабати видела лишь силуэты Джека и его немногословного спутника.
- Пеле? - переспросил Джек.
- Это гавайская богиня огня, - пояснила Калабати, - повелительница вулканов.
- Что же будем там делать? Бросать в пропасть ананасы и кокосовые орехи?
Моки рассмеялся, поворачивая машину:
- Пеле не нужны ни фрукты, ни кокосы. Она требует настоящие жертвы людей.
Джек хмыкнул.
- Он не шутит, - сказала Калабати.
Джек ничего не ответил, но даже в темноте женщина почувствовала на себе его взгляд. Она понимала его немой вопрос: как могла она дойти до такого? Ей хотелось все объяснить, но при Моки это было невозможно.
По мере приближения к Красной горе и обсерватории дорога становилась все лучше. Моки остановил машину примерно в четверти мили от вершины, и они вчетвером пошли пешком к кромке кратера, освещаемые холодным светом какой-то странной луны.
А там, примерно милей ниже, бушевало пламя. Бурлящий центр кратера конечная точка, куда по каким-то неведомым каналам доставлялась расплавленная начинка земли, - находился в постоянном движении. Пузыри вздымались и лопались на его подернутой рябью поверхности, разбрызгивая во все стороны жидкую лаву.
Гейзеры лавы били вверх, словно фонтаны воды, выбрасываемые китом, образуя в воздухе оранжевые арки высотой в тысячи футов. И среди этого хаоса, среди вакханалии всеобщего разрушения неизменным оставался только вливающийся в океан раскаленный поток.
Даже здесь, на высоте тысячи футов, несмотря на холодный ветер, дующий в спину, их обдавало жаром вулкана. Калабати наблюдала, как Джек согревает руки, вытянув их перед собой, как поворачивается мокрой спиной к пламени. Он, должно быть, совсем закоченел. Азиат тоже поворачивался в разные стороны, просушивая одежду.
- Я понял, почему Пеле стала вести себя так хуху, - говорил Моки, стараясь перекричать гул Халеакалы, - она увидела, как ее народ отходит от древнего образа жизни и становится малихини по отношению к своим собственным традициям. Она подает нам знак.
Джек не отрываясь смотрел на огонь.
- Я бы сказал, что она весьма чувствительная дама.
- О! - воскликнул Моки, посмотрев вправо. - Вот и остальные участники церемонии прибыли. Теперь можно начинать.
Он пошел навстречу ниихаусцам. Старший из них - алии - приподнял свой головной убор из перьев, и все преклонили колени перед Моки.
Калабати почувствовала, как чья-то холодная ладонь ежа ее руку. Это был Джек.
