Он уже собирался вызвать патруль и попросить заехать в усадьбу и проверить, все ли в порядке, но сдержался. За последние сутки многое случилось, но нельзя же ловить привидения средь бела дня. Может быть, старик просто вышел прогуляться в такую прекрасную погоду, чтобы осмотреть свое королевство. Валманн взглянул на часы — ведь ему пора на важную встречу!
Валманн всегда чувствовал себя по-дурацки, когда ему приходилось покупать цветы. Но еще хуже приехать в больницу без ничего, кроме разве что пакетика с гроздью винограда. Итак, он стиснул зубы и выбрал один из букетов в ведерке между стендами с газетами и журналами в вестибюле больницы. Странное дело, как только он расплатился, ему стало казаться, что букетик какой-то жидкий, другие гораздо лучше. Но дело было сделано, и он направился к лифтам, почти бегом, как будто стащил этот букетик.
Анита лежала под белым одеялом и, похоже, спала. В полутемной комнате ее лицо было очень бледным. Однако когда он вошел, она открыла глаза и постаралась улыбнуться:
— О Боже, Юнфинн, вовсе не надо было менять свои привычки ради меня!..
Он потянулся к ней, но несколько нерешительно, не зная, можно ли дотронуться до нее, прижать к себе и обнять…
— У меня всего лишь сотрясение мозга, Юнфинн, — прошептала она.
Он довольствовался тем, что положил голову на подушку рядом с ней. Вся ее голова была забинтована, и лицо из-под тюрбана казалось маленьким и узким. И запах был чужой, необычный. Вдруг он почувствовал, что очень устал. А на глаза навертывались слезы.
— Меня завтра выпишут, — сказала Анита.
— Точно?
— Так сказал врач.
— А как насчет отравления дымом?
— Это несерьезно.
— А ожоги?
— Они, видимо, достались тебе, — сказала она и погладила его забинтованные пальцы.
Анитина соседка по палате начала мирно и монотонно похрапывать.
— Тебе здесь удается поспать?
— Не очень… — Она вновь улыбнулась.
— Но эта сволочь Трульсен все-таки тебя разбудил?
— Он поставил на ноги все отделение. Мне уже дали снотворное, и я говорила как в бреду. Дежурная сестра была в бешенстве. Я думаю, они напишут жалобу.
— Знаешь, он тотчас же побежал и рассказал все «ВГ».
— Черт возьми! — Она приподнялась на одном локте, но тут же вновь упала. — Никакого напряжения, никаких волнений — так сказал врач… — Она вновь попыталась улыбнуться, но вместо этого прикусила губу, а по щеке покатилась слеза.
Он выложил все про чат. Но не более того. Он думает, что в хижине был Клаус.
— А разве не нашли этого человека?
— Хижина сгорела дотла. От «Шопена» остались одни угольки.
— Это была женщина, Юнфинн, — прошептала она после небольшой паузы, пытаясь совладать с чувствами. — Она лежала на полу, когда я вошла. Я не очень хорошо видела ее в темноте, но мне кажется, что я поняла это по изгибам тела… Это была женщина… Но потом сзади возник еще кто-то…
— Я знаю, — ответил Валманн и сжал ее руку, которая держала его за рукав.
— Кто это был?
Ее глаза округлились, но Валманн приложил палец к губам.
— Никаких волнений, — улыбнулся он. — Никакого напряжения. Болтать ты будешь только с Трульсеном.
— Ах ты, хитрец! — Она вновь храбро улыбнулась, но он видел, что сил у нее почти не осталось. — Ведь я опоздала, — сказала она. — Я заблудилась. Эту хижину найти не так-то легко. А та дама дала мне не совсем точное описание дороги.
— Какая дама?
— Я ведь не знала, где находится эта хижина. Мне надо было кого-то спросить. И мне не хотелось звонить тебе… — Она вновь попыталась улыбнуться. — И я позвонила в усадьбу Брагенес.
— В усадьбу Брагенес?
— Да. И разговаривала с женой управляющего. И она была не очень любезна, пока я не сказала, о чем речь…
— Ты говоришь, позвонила в усадьбу Брагенес? В усадьбу?
— Я посмотрела телефон в каталоге. Я помнила, что ты называл эту усадьбу.
— И ты разговаривала с Гудрун Бауге?
— Да, вроде бы так ее звали… — Анита закрыла глаза, как будто эти мысли ее утомили.
— Послушай, — произнес он через некоторое время, и ему казалось, что она должна была слышать, как в его голове мечутся мысли. — Мне надо вернуться в управление. Там сегодня не все спокойно.
— Я понимаю, — ответила Анита. — Да и здесь они не очень рады, когда ко мне кто-то приходит.
— А к тебе часто приходят?
— Только Моене, — ответила она с улыбкой. — Она хотела убедиться в том, что со мной все в порядке. И извиниться за Трульсена. Она назвала это «проявлением излишнего служебного рвения».
— Можно сказать и так…
— А потом мне кажется, что она собиралась упрекнуть меня в нерегламентированном поведении. Но тут мне стало плохо, меня вырвало, и ей пришлось уйти.
— А как ты сейчас себя чувствуешь?
— Лучше, — ответила она и улыбнулась, как будто так и было. — Не суди Моене слишком строго. Она ведь пытается что-то сделать. Она даже цветы принесла.
Валманн взглянул на букетик на тумбочке. Он был точно такой же, какой он сам положил на кровать Аните.
Валманн набрал номер Бьярне Бауге из машины. Управляющий усадьбой взял трубку тотчас же, как будто сидел у телефона и ждал звонка. Валманн представился и попросил Гудрун.
— Гудрун?
— Да, твою жену.
