За гранью полностью

Она почти бежала по улице, с трудом читая вывески на магазинах и фасадах домов. Этот город ничем не отличался от других маленьких городишек по обе стороны границы, в которых она побывала за последние недели. Как же он называется, просто невозможно запомнить. Небольшой центр с длинной торговой улицей, за ним рядами успевшие состариться многоквартирные дома, два-три более крупных здания, скорее всего учреждения, «гостиница» — одно из немногих слов, которые она могла по слогам произнести на этом языке. И еще слово «полиция», которое она искала среди вывесок, но безуспешно. На чистеньких улочках в эти утренние часы было немноголюдно, сверкающие витрины магазинов попусту демонстрировали товары, которых она и не видывала там, откуда приехала. В легкой курточке было прохладно. Она торопилась, так как знала, что они вот-вот обнаружат ее отсутствие и пустятся в погоню. Если поймают, то поколотят. Так уже было раньше. Они не били по лицу, но на теле достаточно других мест, которые здорово потом болели. Они хорошо знали такие места и, казалось, получали от этого удовольствие, ибо продолжали бить даже тогда, когда она уже больше не сопротивлялась и соглашалась на все, когда она больше не имела сил кричать и лежала без движения. Избиение прекращалось, лишь когда хотелось скорее умереть, чем жить дальше.

Поэтому она бежала по улицам этого слишком спокойного, добропорядочного городка, который неизвестно как назывался и где даже серое октябрьское утро не могло испортить впечатления беспечного довольства, исходившего от добротно, по-осеннему одетых редких прохожих, вышедших по своим делам на тихие улочки. Надежность и безопасность представлялись здесь такими само собой разумеющимися, что человеку, спасавшемуся от преследования, невозможно было даже отыскать полицейский участок.

Она остановилась перед витриной и посмотрела на свое отражение. Какое-то странное лицо, потрепанный вид, плохо обесцвеченные волосы, не по погоде легкая одежда и истоптанные туфли — все это совершенно не вязалось с ухоженными улицами, она казалась чужеродным элементом, мимо которого равнодушно проходили люди, всем своим видом отвергая любую надежду на контакт, не говоря уже о помощи.

В кармане раздался звонок. Значит, они уже обнаружили, что она сбежала из пансионата. Времени почти не оставалось. Она выключила мобильник. Итак, началось. Охота открыта. За ее собственным отражением в витрине она видела яркие красивые товары, дорогую одежду. Все это предназначалось благополучным женщинам с хорошим вкусом. Вот бы иметь такие вещи! На отдельной полочке красовалась косметика — целые ряды блестящих баночек, флакончиков и коробочек. Она знала названия фирм из журналов. Все это могло бы превратить и ее в яркую, привлекательную женщину.

Но сейчас дорога была каждая минута. Если не можешь найти полицию сама, позаботься о том, чтобы полиция нашла тебя. План действий сложился у нее, когда она рассматривала все эти красивые вещи и косметику в витрине. И думала, как хорошо бы иметь их. Ведь она тоже женщина и заслуживает красивых вещей. Лучших, чем те, в которые одета. Она открыла дверь и вошла.

Они обменялись всего несколькими фразами, но скоро уже очутились в ее фургончике. На маленьком столике стояли бутылка и бумажный стаканчик. В кухонном отсеке шумела газовая плитка. «Неужели это произойдет сейчас? — подумал Арне. — И так просто?» Она уже сбросила с себя туфли и забралась на диван, на котором и так было немного места. Арне Ватне старался не делать лишних движений, только убрал руку, чтобы ей было удобнее. От нее исходил смешанный аромат табака и резких духов. В целом приятный. Прошла целая вечность с тех пор, как он последний раз вдыхал запах женщины. Арне держался от них поодаль, был разочарован и озлоблен. Он понюхал, как собака, ее темные волосы. Девушка наклонилась и прижалась к нему, позволив обнять свое хрупкое тело. Он был бы рад, если бы у них было больше времени, чтобы узнать друг друга. А не так быстро, как сейчас. Все шло как надо, как он замыслил, в этом и заключалась игра, однако он чувствовал какое-то беспокойство. Его не покидало ощущение, что здесь ему не место. Арне попробовал вспомнить все, что произошло за последние полчаса, чтобы понять, в чем причина. Однако ее присутствие было настолько реальным, все было настолько просто, что он наконец расслабился. И больше не ощущал того бешенства, которое охватывало его всякий раз, когда он был с женщиной. Возможно, потому, что она просто была самой собой. А может, и потому, что они с трудом могли говорить на одном языке. Он порадовался этому и еще раз вдохнул ее запах.

— It is hot in here,[1] — сказала она.