Над трясинами, параллельно экватору, хмурились завесы непрерывного дождя, питаемые грядами черных туч — пассаты сгоняли эти тучи с юга и с севера, заставляя их сталкиваться и смыкаться, поднимаясь высоко в верхние слои атмосферы, где они закручивались вихрем и устремлялись обратно к полюсам. Топи по краям пустыни и вдоль рек кишели жизнью — шарообразными сплетениями белых червей, пританцовывающими на перепончатых ступнях андроморфами с зелеными жабрами и глазами на концах длинных, многократно сочлененных рук, похожими на морских звезд пентаподами, осторожно, словно на цыпочках, передвигавшимися на семиметровых тонких конечностях, тварями, будто состоящими только из пасти и хвоста, а также медлительно переваливающимися грудами хряща с просвечивающими снизу розовыми ребрами.
Обитатели Лури — в общей сложности примерно семь тысяч человек — руководствовались в своем существовании принципами сдержанности и умеренности, то есть отвергали всякую спешку, напряжение и нарушающие спокойствие амбиции. Приезжие нередко с завистью отзывались о «невозмутимом хладнокровии» местных жителей, тогда как посетители иного темперамента позволяли себе характеризовать те же привычки как «апатию» и «лень».
Постройки городка Лури в совокупности создавали единственное в своем роде, даже гротескное впечатление, хотя каждое сооружение в отдельности трудно было назвать достопримечательным. Архитектура отличалась единообразием: на пористых досках стен, вырезанных из стволов дендронов и скрепленных застывшим соком тех же дендронов, держались девятигранные крыши, увенчанные, в свою очередь, теми или иными чугунными украшениями по вкусу владельца — флюгерами, горгульями, ветряками, купелями-талисманами и т. п. Вдоль главной улицы расположились коммерческие предприятия: Натуральный банк, отель «Душистый», продуктовый магазин Каддера, экспедиторская контора Лоркина, хозяйственный магазин «Техмарт», «Освежительный приют Пьюрифоя», салон «Бон-Тон» и отделение МСБР пятого разряда, где работали два местных рекрута, а также, ближе к окраине, синдикат Примроза. На задних дворах и в промежутках между домами росли высокие дендроны, дававшие тень и испускавшие легкий острый запах, напоминавший о сухом тертом перце.
Мэйхак и Нейтцбек задержались у «Освежительного приюта Пьюрифоя» и сели снаружи у входа, в тени черной и зеленой листвы. Маленькая девочка, в длинном платье до щиколоток из коричневого муслина, выглянула из темного дверного проема и подвергла незнакомцев внимательной инспекции, после чего храбро вышла наружу, спросила, не желают ли они выпить или закусить, и через некоторое время вернулась с глиняными кружками пива.
По местному времени, судя по положению в небе Чайной Розы, было около полудня. Местное солнце почти не слепило глаза, озаряя пространство безмятежным светом, обманчиво искажавшим перспективу. На улице было тихо. Местные жители спокойно шли по своим делам, бесшумно ступая по мостовой мягкими туфлями. Некоторые брели, наклонив голову и заложив руки за спину, словно погруженные в отвлеченные расчеты; другие время от времени присаживались на скамьи, чтобы поразмышлять о планах на сегодняшний день. По-видимому, обитатели Лури не отличались ни общительностью, ни разговорчивостью. Встречаясь на улице, прохожие с подозрением косились друг на друга из-под полуопущенных век. Когда сходились друзья или сослуживцы и общение становилось необходимым, они сначала оглядывались по сторонам, после чего переговаривались осторожно, вполголоса, словно сообщая друг другу важные секреты. Создавалось впечатление, что Лури кишел подспудными интригами. Над улицей пролетели три розовые птицы с длинными клювами и черными хохолками на шеях. Их крылья, узкие, но удивительно длинные, почти не шевелились. Птицы эти издавали в полете резкие беспорядочные крики — самые громкие звуки, раздававшиеся в Лури.
Сидя в тени перед входом в заведение Пьюрифоя, Мэйхак и Нейтцбек могли наблюдать, через большое окно в стене дома напротив, за происходящим в экспедиторской конторе Лоркина. Во мгле внутреннего помещения расхаживала, размахивая руками — явно обращаясь к кому-то невидимому — высокая широкоплечая женщина с экстраординарным бюстом.
«Надо полагать, это леди Уолдоп», — заметил Мэйхак.
«С ней шутки плохи, сразу видно!» — отозвался Нейтцбек.
«Она чем-то взволнована или возмущена, — продолжал Мэйхак. — Скорее всего, Оберт Ямб опять каким-то образом нарушил устав и теперь горько сожалеет о своей ошибке». Мэйхак опрокинул в рот остатки пива: «Ты готов ей представиться?»
Гэйнг Нейтцбек поднял тяжелую кружку и тоже допил пиво: «Думаю, оттягивать этот неприятный момент не имеет смысла».
