«Вы смеете говорить о наказании старейшины династии Урдов? — в ярости взревел Асрубал. — Неслыханно! Мое рашудо этого не потерпит!»
«Прекратите склоку! — строго приказал председатель совета. — Вас вызвали отчитаться за свои поступки, и судить будут только ваши поступки, а не ваше бахвальство».
Асрубалу предъявили формальные обвинения; начался процесс судопроизводства. Как и следовало ожидать, рассмотрение дела, продвигавшегося по бюрократическому лабиринту Коллоквария, потребовало больших затрат времени.
Тем временем для Джамиэль уже подступил срок, и она родила мальчиков-близнецов, Джаро и Гарлета.
Мэйхак хотел привезти Нейтцбека в Ромарт на аэромобиле Урдов, но в этом ему отказали. Тем временем локлоры собирались вокруг Флада, намереваясь отомстить Нейтцбеку. Грузовой корабль конторы Лоркина, «Лилиом», вылетал из Флада в Лури. У Гэйнга Нейтцбека не оставалось другого выхода: он вернулся в Лури.
Хотя судопроизводство еще не привело к какому-либо результату, рашудо Асрубала понесло огромный урон. Понятие «рашудо» в какой-то мере приближалось к рыцарскому представлению о «чести», но имело гораздо более многогранный смысл. Для поддержания «рашудо» требовались интуитивная элегантность, светские манеры, хладнокровная отвага, умение неукоснительно соблюдать ритуальный этикет — вплоть до малейшего движения пальцев — и многое другое. Через два года Мэйхака вызвали в Коллокварий, где советники приняли наконец окончательное решение. По вопросу об уничтожении «Дистилькорда» Асрубала признали виновным. Ему объявили выговор и приказали полностью возместить Мэйхаку стоимость космического корабля и груза. Асрубал молча выслушал приговор — рашудо заставляло его демонстрировать каменное безразличие.
Мэйхак обратился к совету: «Достопочтенные старейшины! Закончено ли рассмотрение моего первоначального ходатайства?»
«Дальнейшее рассмотрение вашего ходатайства не имело смысла, — ответил председатель совета. — Корабль «Дистилькорд» и его груз больше не существуют».
«Это именно так. Поэтому я прошу глубокоуважаемый совет предоставить мне коммерческую привилегию, а именно право перевозить товары с других планет непосредственно в Ромарт, а также вывозить из Ромарта товары, предназначенные на экспорт». Насколько было известно к этому времени Тоуну Мэйхаку, экспорт роумов почти исключительно состоял из плит полудрагоценных минералов, добытых и отполированных работниками-сейшани: молочно-белого опала, шелковисто-зеленого нефрита, а также плотного и тяжелого черного агата, после обработки становившегося гладким, как стекло, но полностью поглощавшим свет — настолько, что, глядя на него, казалось, что смотришь в глубокую темную бездну. Вывозились также бледно-зеленый порфир, испещренный кристаллами александрита, зеленый малахит с темно-синими прожилками и прозрачное, как чистая вода, вулканическое стекло, пронизанное тончайшими красными полотнищами коллоидного золота, нередко пересекавшимися полосами синего кобальта. В плотно населенных городах Ойкумены за такие роскошные отделочные материалы платили большие деньги, и Мэйхак подозревал, что поступления от их продажи не перечислялись на счета роумов надлежащим образом. Короче говоря, роумы почти наверняка стали жертвами крупномасштабного мошенничества. Мэйхак продолжал: «Я гарантирую вам гораздо бóльшие доходы, чем те, что вы получаете от конторы Лоркина; насколько я понимаю, эта контора вас постоянно обсчитывает».
Асрубал сразу вскочил на ноги: «Эти замечания недопустимы! Этот человек — гнусный провокатор и лжец! Контора Лоркина применяет самые надежные, испытанные на практике методы. Призовите к ответу инопланетного мерзавца!»
Советники хранили молчание: возникла неудобная проблема. Наконец Мелгрэйв дин-Слэйярд нашелся: «Все мы время от времени ошибаемся. Разве такого объяснения недостаточно? Контора Лоркина просто-напросто допустила ошибку».
Ормонд дин-Рейми возразил: «Возможно, контора Лоркина ведет наши дела халатно. Возможно также, что некто манипулирует счетами и вводит директора в заблуждение. Возможно также еще более непривлекательное объяснение».
«Объяснение? — потребовал продолжения председатель совета. — Я вас не совсем понимаю. Объяснение — чего именно?»
Мэйхак сказал: «Вы платите за самые обычные товары в два-три раза больше, чем за них просят в Лури. Стоимость их перевозки ни в коем случае не оправдывает такую баснословную наценку. Не знаю, каким образом контора Лоркина сбывает ваши экспортные материалы, но — если в области экспорта применяются те же методы, вы получаете не больше половины того, что вам причитается. Короче говоря, вы стали жертвами невероятной, необъяснимой некомпетентности — или крупномасштабного казнокрадства. Только Асрубал дин-Урд может посвятить вас в подробности своих махинаций».
Советник со сливово-розовыми эполетами взбеленился: «Вы обвиняете в казнокрадстве знатного вельможу, известного и уважаемого во всем Ромарте, Асрубала дин-Урда?»
«Что, если Асрубал виновен в казнокрадстве? Что тогда?» —спросил Мэйхак.
