Гарлет повернулся и быстро, размашистыми шагами, поднялся по пандусу. Джаро поспешил за ним. Вместе они прошли через открытый арочный проход в обширное помещение — видимо, когда-то служившее приемной или вестибюлем. Вдоль стены справа тянулись ряды покоробленных скамей, покрытых старой шелушащейся краской. Слева перегородка из толстого стекла позволяла наблюдать за производственным цехом, находившимся гораздо ниже, в чем-то вроде обширного подвала без потолка. Бросив быстрый взгляд на брата, Гарлет прошел дальше по коридору; Джаро остановился, чтобы рассмотреть происходящее внизу. Его потрясла открывшаяся перед ним необозримая путаница массивных котлов, чанов, полупрозрачных цилиндров, изгибающихся во все стороны и переплетенных металлических и стеклянных труб и бесчисленного множества тяжеловесных преобразователей энергии — одни были подвешены на штангах с портальных кранов, установленных на рельсах, другие возвышались, словно балансируя, на узких цоколях, или громоздились рядами на ступенчатых возвышениях вдоль резервуаров со слизистой пульпой. Джаро повернулся, чтобы найти Гарлета — тот успел пройти через следующий арочный проход в конце коридора, его не было видно. Подсознательные подозрения Джаро начинали приобретать четкие очертания — он никак не мог избавиться от мысли о том, что Гарлет, возможно, готовит какой-то подвох. Джаро беспокойно поправил кобуру лучемета.
Проход в конце коридора вел в помещение, очевидно служившее некогда административным управлением — теперь в нем громоздились сваленные в кучу обломки старых столов, шкафов и стульев. Гарлета здесь не было.
Еще один арочный проход открывался в соседнюю ремонтную мастерскую, уставленную станками, манометрами и прочей аппаратурой, а также ожидавшим починки оборудованием. Гарлет стоял у двери, ведущей на балкон; за балконом, далеко внизу, виднелись резервуары и аккумуляторы подвального цеха. Распахнув дверь, Гарлет собирался выйти на сетчатое металлическое покрытие узкого балкона.
«Постой! — позвал его Джаро. — Куда ты?»
Гарлет обернулся: «Чаны-питомники — там, внизу. Если тебя интересует вонь, иди сюда, здесь здорово воняет».
«Нет уж, спасибо, — отозвался Джаро. — Я этот запах и отсюда чувствую».
«А! По-настоящему пахнет только здесь, на балконе, сюда поднимаются пары».
«Как-нибудь в другой раз, — отказался Джаро. — Я не знаток неприятных запахов».
Гарлет поразмышлял, после чего спросил: «Разве тебя не интересует процесс выращивания сейшани?»
«Я видел все, что здесь можно увидеть, через стекло в вестибюле. Меня изумляет, что вся эта система еще работает. Местные техники либо мастера своего дела, либо сумасшедшие».
Гарлет повернулся, чтобы взглянуть на старую аппаратуру в мастерской: «Я не понимаю эти устройства». Он протянул руку, указывая на станок, покрытый разводами окалины: «Что это?»
«Позитронный сварочный аппарат. Он излучает позитроны; там, где они соударяются с материалами, тепло, вызванное аннигиляцией, сплавляет и соединяет детали».
Джаро объяснил функции нескольких других механизмов.
Гарлет обратил внимание на верстак: «А это что? Какие-то странные штуки».
«Это ручные инструменты. Вот трубный ключ, им захватывают и свинчивают трубы. Там, на стене, висит форматор. Лапчатая железная палка — просто-напросто монтировка. Вот стамески и зубила, с лезвиями из синтетического материала, горголия. Они никогда не затупляются».
«А это что, вон там?»
«Прибор для измерения механических напряжений».
Гарлет с подозрением уставился на брата: «Откуда ты все это знаешь?»
«Я несколько лет работал в ремонтной мастерской на космодроме Танета».
«Неважно. Хочешь присесть? Я хочу сообщить тебе о моих планах».
Джаро прислонился к верстаку: «Говори, но покороче — нам нужно возвращаться в Карлеон».
«Я сразу перейду к делу. Мои планы бесповоротны, в связи с чем, пожалуйста, не предлагай никаких изменений, — Гарлет говорил спокойно, тоном преподавателя, разъясняющего прописные истины. — Идеи, о которых ты услышишь — не пустые измышления. Их логика проистекает из неоспоримых первичных истин и позволяет безошибочно определять объединяющую силу, управляющую всеми событиями во Вселенной. Я говорю, разумеется, о равновесии. Любая система, лишенная равновесия, рушится. Законами динамического равновесия — то есть справедливости — регулируются все события и явления, большие и малые, близкие и далекие. Эти законы применимы в отношении любого отдельно взятого этапа существования».
«Да-да, очень любопытно, — сказал Джаро. — Через некоторое время мы снова обсудим этот вопрос, а теперь пора возвращаться в Карлеон».
«Подожди!» — поднял руку Гарлет. Он стоял, сурово выпрямившись и расправив плечи, его глубоко запавшие глаза горели, на бледных щеках проступили розоватые пятна: «Обсуждаемый принцип имеет непосредственное практическое применение. Он применим в отношении системы, включающей меня и тебя. Многие годы равновесие было нарушено, и теперь система находится в неустойчивом состоянии».
