Когда я рассказала ему о том, что мне удалось выведать, Мирль Сандер навестил Дантена. И романтические свидания, и преподавание его курса немедленно прекратились. Дантен объяснил это Томбе каким-то изменением расписания. Томба удивилась, но не слишком встревожилась. Мне это показалось странным, и мои подозрения в отношении Дантена только приумножились. Это был незаурядный человек: стройный, изящный, еще довольно молодой, но интеллектуально развитый не по годам, с серьезной бледной физиономией в ореоле темных кудрей. Глаза у Дантена были огромные, сияющие, темного золотисто-орехового оттенка; у него были такие нежные губы и такая пленительная улыбка, что многим девушкам хотелось поцеловать его при первой встрече. Я не относилась к их числу. У меня его внешность вызывала приступ тошноты. Я считала, что он — пресыщенный, развращенный декадент, хотя и достопримечательный с патологической точки зрения.
Томба ничего не знала о моем участии в расследовании, и через некоторое время наши прежние отношения восстановились. Однажды она сказала мне, опять словно между прочим, что решила умереть вечером следующего дня.
Меня это потрясло. Я спорила с ней целый час, но она продолжала утверждать, что так будет лучше всего. Я напомнила ей, что ее смерть причинит большое горе ее отцу и мне. Томба ответила, что проблема решалась очень просто: нам следовало умереть всем вместе. Я возражала, говоря, что мы хотим жить, но она только смеялась над тем, что называла наивным упрямством. Я не стала с ней больше спорить и поспешила сообщить Мирлю Сандеру о ее намерении.
День и ночь прошли без происшествий. На следующий день господин Сандер пригласил нас на ленч в «Облачную страну» — ресторан, реющий высоко в небе под кучевыми облаками. Это замечательное, лучезарное заведение, единственное во всей Ойкумене — посетив его, самое печальное и подавленное человеческое существо захочет жить снова. Мы сидели за столом у низкой балюстрады, обозревая сверху город Гильст и его окрестности. Томба не хотела есть и молчала, погруженная в свои мысли, но выпила стакан сока, а господин Сандер успел насыпать в него сильнодействующее успокоительное средство. К тому времени, когда мы спустились на землю, Томба уже дремала, а ближе к вечеру крепко заснула у себя в постели.
Солнце скрылось за горизонтом, сгущались сумерки. Томба перестала дышать и скончалась».
Скирль поколебалась и заметила: «Не хочу углубляться во все подробности, но в целом и в общем дальше случилось вот что. Я уже упоминала о том, что Мирль Сандер по профессии был судебным исполнителем — ему пришлось пройти через огонь, воду и медные трубы, зарабатывая большие деньги. Я продолжала жить у него в доме — он поручил мне привести в порядок личные вещи Томбы. Это было печальное занятие. Сортируя ее письма и дневники в хронологическом порядке, я обнаружила имена. Продолжая посещать занятия в академии, я узнала все, что требовалось, хотя мне и пришлось пережить несколько опасных приключений. Томбу побудили к смерти несколько причин. Самым таинственным обстоятельством была ее принадлежность к кружку любителей чего-то вроде утонченной некрофилии, приправленной изобретательными ритуалами, вызывавшими эротические психогенные ощущения. Предводителем кружка был Дантен. Он сформулировал основные принципы и предпосылки этого культа, рассматривая его как своего рода экспериментальное упражнение в рамках редкой формы интеллектуально-сексуального извращения. Два апостола Дантена, Флюэн и Рауд, не уступали ему развратностью. Томба оказалась уже четвертой их жертвой и позволила им испытать причудливое наслаждение, не поддающееся описанию в общепринятых терминах.
Когда я сообщила о своем открытии, господин Сандер был очень доволен. Он тщательно планировал действия, так как три извращенца были умны и осторожны. Ему удалось захватить их с моей помощью, и мы отвезли их к его летнему дому на морском берегу, где Томба строила волшебный дворец из песка.
Выполняя указания Сандера, я ушла на кухню, чтобы готовить ужин. Пока я этим занималась, Сандер отвел пленников на пляж.
Примерно через час Мирль Сандер вернулся. Он улыбался. Я подала суп и спросила его: «Что случилось?» Он рассказал, ничего не скрывая. Наступало время вечернего отлива. Сандер закопал связанных извращенцев по шею в песок, лицом к морю, и оставил их наблюдать за приближением прилива. Он надеялся, что их собственная смерть не доставит им никакого удовольствия — особенно учитывая тот факт, что они, скорее всего, не утонут, а будут обглоданы песчаными крабами гораздо раньше.
