Он почувствовал укол влечения, но это пройдет. Синтия пришла незаметно, как слух. Ее глаза потеплели от дозы. Она поцеловала дочку в макушку, но была встречена угрюмым удивлением. Они жили на отшибе от остальных. Уже появились вопросы: это вы, что ли, там дома строите? и что, прям одобрили?
С нашим местом что-то не так? спросила Синтия.
В смысле?
Что не так с нашей гребаной стройкой, Морис?
Там ветрено. Это же полуостров.
Испанцы нахохлились с религиозным видом. Словно призывали Младенца. Ловцы осьминогов галдели и мерзели. Эротически хватали друг друга. Дергали за резинки трусов. За жалюзи виднелась тонкая горизонталь городской площади. Подъехал чей-то парадный внедорожник и изрыгнул жирных детишек. Вот такие мелкие спиногрызы и сожрали страну заживо. Рядом с Морисом втиснулся старик, пропахший полями и чистящим средством.
Только русские, сказал он.
Не понял?
Только сраные русские опускаются ниже нас, когда разживаются деньгами, сказал он.
Освещение в пабе было коричневато-золотым и всепрощающим. Синтия в нем выглядела мило, а ребенок – великолепно.
Кости теперь так ноют, сказал старик, что я уже мажусь какой-то хренью для лошадей. Как у вас там дела с местом на холмах?
Не жалуемся, сказала Синтия.
Пока только начало, сказал Морис.
Сколько домов?
Еще думаем, сказала Синтия.
Будем держать вас в курсе, сказал Морис.
Зависимость пустила корни. Скоро Морису потребуется облегчить боль дня. Он установил себе точный график. Он ширнется в задней спальне в час или в десять минут второго. Синтия уже раскумарилась. Они договорились о расписании и подогнали его под ребенка.
Они сняли дом без меблировки в складке гор Каха. Смотрели, как по лунному ландшафту полуострова движется ночь. Дилли ворочалась горячим комочком в задней комнате и невразумительно бормотала сквозь сон. Синтия и Морис сидели на креслах у голой каминной решетки. Воздух сегодня был неподвижен, прохладен. Они пили испанское вино и курили чарас[20]. До утра никакого героина. Есть такая штука – дисциплина. Она снова допытывалась о стройке, и он наконец сознался.
В народе ходит какая-то шняга, сказал Морис, насчет того, что там стоит форт фейри.
Она взболтнула в бокале чернильную риоху. Они улыбнулись друг другу.
Помнишь такой типа курган в дальнем конце? спросил он.
Помню, ага, сказала она.
Круглый пригорок, повсюду заросли боярышника – когда там играла их дочка, у нее всегда был вид не от мира сего.
А ты об этом помалкивал.
Ну это же хрень, Синтия.
Это Мерфи рассказывает?
Он говорит, некоторые его ребята отказываются там работать. По крайней мере, каменщики.
И когда ты собирался мне рассказать?
Да это ж чушь.
Люди отказываются строить дома на участке, за который мы выложили четыреста восемьдесят пять тысяч фунтов, потому что думают, будто там форт фейри. И тебе казалось, говорить тут не о чем?
Форт фейри – это громко сказано, сказал Морис. Просто типичные здешние суеверия. О местах. Вот и этот курган на дальнем конце. Оказывается, у него есть все характеристики форта фейри.
И с каких это гребаных пор, Морис, ты в курсе характеристик форта фейри?
Есть такая штука – интернет называется, блин, сказал он.
Проверка показала, что Дилли спит крепко. Они включили интернет – модем придушенно попищал и наконец подсоединился. Они пили риоху и изучали картинки с фортами фейри.
Это вроде бы отдаленно…
Это ровно то, за что мы отвалили пятьсот штук.
Четыреста восемьдесят пять, сказал он.
Нехорошо раскапывать апокрифы. У строителей, которые всего лишь расчищали кусты на таких стройплощадках, бывали внезапные инфаркты, злокачественные опухоли. Из-за этого меняли планы прокладки шоссе.
Они принялись за виски. Цена действительно показалась щедрой – за вид на гавань и горы относительно площади участка. Они раскурили от камина пару косяков, стали пить вискарь и обсуждать то, что прочитали; говорили о ратах, фортах и лиозаннах[21]. Эти странные слова они вспоминали со странным очарованием.
