Богдан Григорьевич был одет по-домашнему: фланелевая в синюю клеточку застиранная сорочка, старые, с пузырями на коленях брюки, шлепанцы и — с давних времен привычка, — черные сатиновые нарукавники.
Сергей Ильич достал из дипломата розовую целлофановую папочку и три бутылки пива.
— Вот это ты молодец. Мы его сейчас в холодильнике остудим, — он вышел с бутылками на кухню, вернулся. — Ну, так что там у тебя за проблемы?
— Бучинский Михаил Степанович, — Сергей Ильич извлек из папки бумаги. — Адвокатская фирма Стрезера прислала ксерокопию его анкеты, заполненной собственноручно.
Родился 8 апреля 1918 года в Подгорске. Врач. Арестован немцами в апреле 1943 года. А облархив дал справку, что родился он в 1918 году, но не в Подгорске, а в каком-то селе Троки и работал до 19 июня 1943 года сопровождающим в экспедиционной конторе предприятия по охране имущества «Чувай». В Подгорске жил на улице Кинги, 5. Что за Троки? Где они? Что за «Чувай»? Врач, а пошел в экспедиторы!.. Хочу пойти на эту Кинги, 5, может быть там кто-нибудь из старожилов остался. Побеседую с ними. Но где эта Кинги, 5?
— Плохо знаешь свой город. Улица Кинги теперь называется Белградской.
— Там, где Дом быта и механизированная химчистка?
— Совершенно верно. Но идти туда тебе нечего. Строения с первого по девятый номер пошли под снос. На их месте и поставили Дом быта… «Чувай» — была такая фирмочка во время оккупации. Это что-то типа нашей вневедомственной охраны, — Богдан Григорьевич подошел к стеллажу и недолго покопавшись, вытащил затрепанный телефонный справочник времен оккупации, стал листать его, повторяя:
— Кинги, 5, Кинги, 5… Ага, есть… Но не Бучинский, а Бачинский М. С. Посмотрим на «у»… Бу… Бу… Бучинский… Есть и такой… Бучинский М. С., улица Бауэр-штрассе, 11-а… До войны называлась, если не ошибаюсь, Францисканской… При немцах особенно телефонами не баловались. Они могли быть у адвокатов, врачей, у служителей церкви, крупных чиновников, в общем у людей, легально занимавших определенное положение, то есть у весьма ограниченного круга. Если учесть, что твой наследодатель, как утверждает Стрезер, медик, то наличие у него телефона вполне вероятная вещь… Теперь — село Троки. Попробуй, запроси Центральный Государственный исторический архив, может найдут, где она, эта деревушка. — Он встал, вышел из комнаты и тут же вернулся с запотевшими бутылками пива, поставил две большие кружки — белые, из толстого фаянса. Сергей Ильич вспомнил их: на внешней стороне донышка изображен орел со свастикой, дата — «1942» и герб с короной и буквами SPM, вокруг которого надпись «Bavaria». — Хорошо! — воскликнул Богдан Григорьевич, с неохотой отрывая губы от кружки и утирая ладонью рот. — Что касается несовпадения дат или буковки в фамилии, знаешь лучше меня, какие разночтения выползают из канцелярских дебрей на свет божий.
Это Сергей Ильич действительно знал, сталкивался не раз. Он понимал, что Бучинский-Бачинский с улицы Кинги, 5 или Бучинский с Бауэр-штрассе могли быть однофамильцами наследодателя, но знал и то, что каждую версию будет проверять до конца, до упора.
— Посмотрим еще в двух местах, — вдруг сказал Богдан Григорьевич и подошел к тому же стеллажу, снял какую-то книгу, затем в другой полки огромную, похожую на картонный ящик папку.
— Это справочник медслужб и приватных врачей. С 1941 по 1944, сказал он, листая. — Так, пожалуйста: Бучинский М. С., санэпидстанция, помощник врача. Теперь заглянем сюда, — раскрыл он папку и стал рыться. Здесь нет… Посмотрим в другой.
Таких папок, заметил Сергей Ильич, ведя взглядом по полке, имелось с десяток, на корешке каждой фломастером были написаны по одной-две буквы в порядке алфавита — от «А» до «Я».
— Вот тебе, — Богдан Григорьевич весело, с каким-то превосходством метнул к рукам Сергея Ильича темно-зеленую карточку.
Сергей Ильич взял ее, она была двойная, раскрывалась, как паспорт. Он стал читать. Это оказалась «Рабочая карточка», заведенная 29 октября 1942 года, номер 24599. Надписи на двух языках — немецком и украинском:
«Фамилия, имя, отчество — Бучинский Михаил С.»
«Число, месяц и год рождения — 8 апреля 1918»
«Профессия — врач»
«Нынешняя должность — помощник врача»
«Количество иждивенцев — прочерк»
«Адрес — Бауэр-штрассе, 11-а»
«Городской комиссар — подпись»
«Биржа труда — подпись».
Венчала все это круглая печать, как и полагалось, с орлом и свастикой.
Через весь внутренний разворот указывалось: «Каждая истекшая неделя работы должна быть засвидетельствована приложением печати предприятия (организации, части)». Обе стороны разворота были разграфлены на сорок клеточек — сорок недель с датами начала и конца каждой. Последний штемпель «Городская главная касса» стоял в клеточке, завершающей недели марта.
— Все правильно, — сказал Сергей Ильич. — В апреле 1943 года Бучинского уже арестовали. — Откуда она у вас? — удивленно спросил Сергей Ильич, возвращая карточку Богдану Григорьевичу.
