– Где ви биль прешде? – не прибегая к переводу, вдруг нетерпеливо спросил полицейский на ломаном английском языке.
– В Сан-Морице.
– Сан-Мориц? В такой лыжной штаны? – недоверчиво проговорил полицейский. – И теперь в Гштаад тоже?
– Они вполне пригодны.
– Сколько время хотите пробыть здесь?
– Три недели. Может, и подольше.
Полицейский, держа кончиками пальцев мои лыжные штаны, торжественно повесил их обратно в шкаф, затем сел за столик и вынул блокнот.
– Должень задать несколько вопрос Постоянный адрес в Америка.
Я чуть не назвал отель «Святой Августин», но удержался и дал адрес своей прежней квартирки на Восемьдесят первой улице. Она была такой же постоянной, как и все в моей теперешней жизни. Но если Интерпол 16 или еще кто-нибудь займется расследованием, то меня по крайней мере не смогут обвинить во лжи.
– Профессия? – задавая вопрос, полицейский не поднимал головы, старательно записывая. Частный предприниматель.
– Счет в какой банк?
По выражению его лица я понял, что рано или поздно, но придется сказать. Как говорится, вода в реке становилась все глубже.
– «Юнион бэнк» в Цюрихе, – ответил я и мысленно поблагодарил Фабиана за то, что он настоял, чтобы мы открыли и отдельные личные счета.
– А в Америке?
– Я закрыл счета в Америке. Перевожу в Европу. Состояние экономики…
– Находился под арест прешде?
– Послушайте, – обратился я к администратору, – где я живу? Как будто ваш отель считается одним из почтенных в Европе? И я не желаю отвечать на оскорбительные вопросы.
– Это обыкновенная полицейская процедура, – смущенно оправдывался администратор. – Совершенно безличная. Всех то же самое спрашивают.
– Вы, наверно, знаете мистера Майлса Фабиана? – продолжал я.
– Конечно, – с жаром подтвердил администратор. – Мистер Фабиан один из наших давних и уважаемых гостей.
– Он мой близкий друг. Позвоните ему и спросите обо мне.
Администратор о чем-то быстро заговорил по-немецки с полицейским. Тот кивнул, а потом снова повторил:
– Находился под арест прешде?
– Да нет же!
– Дайте ваш паспорт.
– Для чего вам мой паспорт?
– Надо быть уверен, что вы остался Швейцарии, герр Краймс.
– А если я не дам паспорт?
– Тогда другой мера. Задержание. Наш швейцарский тюрьма имейт хороший репутаций. Но она все-таки тюрьма.
– Мистер Граймс, прошу вас, – взмолился администратор.
Вынув из бумажника паспорт, я отдал его.
– Я немедленно обращусь к адвокату, – сказал я, обиженно вскинув голову.
– Поступайт, как вам угодно, – ответил полицейский, засовывая мой паспорт во внутренний карман шинели. Кивнув мне, с трудом ворочая своей заплывшей шеей, он вышел из комнаты.
– Приношу вам искренние извинения от дирекции отеля, – всплеснув руками, сказал администратор. – Поверьте, это тяготит всех нас.
– Вас? – удивился я.
– Ах, эти беззаботные богатые дамы, – продолжал администратор. – Они не сознают, что такое деньги. Забывают в поезде драгоценности тысяч на восемьдесят долларов, а потом устраивают истерики, чтобы мы искали их в гостинице. К счастью, мы в Швейцарии, мистер Граймс. Все, чем дирекция может помочь вам…
– Дирекция может получить обратно мой паспорт. Этим она действительно поможет. Я хочу уехать, и побыстрее.
– Понимаю, – поклонился администратор. – С Альп уж подул фен, как мы его называем, теплый ветер. Начнет таять. Позвольте заметить, что я лично ни в чем не подозреваю вас, – еще раз поклонился он.
– И на том спасибо, – буркнул я.
– Удачно покататься вам сегодня, – по привычке пожелал он.
– Постараюсь, – хмыкнул я. Он попятился и вышел из номера, неловко теребя пуговицу.
Фабиан в щегольском тирольском костюме поджидал меня у входа в банк. Он хорошо выглядел, и никто бы не сказал, что этот человек целую ночь провел за картами, проиграв кучу денег. Завидев меня, он приветливо заулыбался, но, заметив мой удрученный вид, с беспокойством спросил:
– С вами что-то случилось? Не зная, с чего начать, я сказал:
– Вы, как всегда, франтом.
– Слышал об отъезде Юнис. Понимаю, это удар для вас.
– Давайте сначала сделаем то, для чего мы пришли сюда, – сухо заметил я. Поговорить с ним о Юнис лучше в другой раз, когда я буду спокойней и у меня пройдет желание съездить ему по физиономии.
– Извините, что я так опростоволосился, – сказал Фабиан, беря меня под руку. – Первый раз в жизни. Слоуну исключительно везло. Я выдал ему расписку. Но он хочет наличными, и я обещал, что сегодня к четырем часам будет уплачено. Позвонил в Цюрих, чтоб перевели в местный банк. Но нам надо вместе выполнить еще кое-какие формальности. Ох, уж эти швейцарские банкиры!
В задней комнате банка нас тщательно опросил молодой клерк. Потом он позвонил по телефону в наш банк в Цюрихе и долго говорил по-немецки, то и дело поглядывая на нас и, как я понял, подробно описывая обоих. Он спросил номер моего паспорта, и, к счастью, я помнил его. Окончив переговоры, он объявил:
– Все в порядке, джентльмены. К четырем часам будут приготовлены деньги.
Когда мы вышли и прошли к машине, которую Фабиан поставил на стоянке у банка, он пригляделся ко мне и сказал:
