— Твоего прадеда и моего отца звали Карл Давидсон, — начал Герлоф. — Он батрачил в Рёрбю и однажды увидел что-то странное. В тот день его навестил старший брат, и мальчики загулялись до вечера. Дело было накануне Нового года. Было холодно и много снега. Поздно вечером Карл с братом шли мимо церкви, как вдруг услышали за спиной шум саней. Бросив взгляд через плечо, брат Карла вскрикнул, схватил его за руку и оттащил с дороги прямо в сугроб. Карл даже не успел ничего сообразить…
— Я знаю эту историю. Папа мне рассказывал.
Но Герлоф продолжал, словно не слышал замечания Тильды:
— …Это были самые маленькие сани, которые Карл когда-либо видел, запряженные четверкой лошадей. Они везли сено, и наверху копны копошились маленькие человечки, ростом не больше метра.
— Неужели гномы? — удивилась Тильда.
— Мой отец так их не называл. Он сказал, что это были маленькие человечки в серой одежде и шапках. Карл Давидсон с братом лежали в снегу, боясь пошевелиться: настолько странное зрелище предстало их глазам. Но сани пронеслись мимо мальчиков, за церковью завернули и исчезли в темноте… Отец клялся, что видел это собственными глазами, — закончил рассказ Герлоф.
— По-моему, ваша мама тоже видела гномов, — сказала Тильда.
— Да, в молодости она видела маленького серого человечка, прыгнувшего прямо в воду… Это было на юге Эланда. В нашем роду люди видели много странного. Может, ты тоже унаследовала этот дар?
— Надеюсь, что нет…
До хутора оставалось пять минут езды, но Герлоф пожелал размять ноги. Он показал на равнину за каменной стеной, сказав:
— Торфяник замерзает. Посмотрим?
Тильда остановила машину и помогла старику выйти. Озеро посреди торфяника покрылось тонкой пленкой льда.
— Это один из самых старых торфяников, сохранившихся на острове, — сказал Герлоф, оглядывая равнину. — Остальные осушили.
Тильда проследила за его взглядом и внезапно уловила движение в воде. Черный всплеск, от которого тонкий лед дрогнул и треснул.
— Здесь есть рыба? — с удивлением произнесла Тильда.
— Конечно, — кивнул старик. — Щуки и угри летом сюда приплывают по ручьям во время оттепели.
— Так тут можно ловить рыбу?
— Можно, но никто этого не делает. Когда я был маленьким, я слышал, что у здешней рыбы странный привкус.
— А почему торфяник называют жертвенным?
— Потому что в древние времена люди приносили здесь жертвы богам, — ответил Герлоф. — Археологи нашли тут золото и серебро и скелеты сотен животных, брошенных в воду… И даже человеческие кости, — прибавил он после паузы.
— Человеческие жертвоприношения?
Герлоф снова кивнул и уточнил:
— Кости рабов или пленников… Наверно, так местные жители хотели задобрить богов. Как я понял, пленников живыми загоняли в болото при помощи длинных шестов… — Он обвел взглядом торфяник. — Наверно, поэтому угри продолжают приплывать сюда год за годом… Они помнят вкус мяса.
— Прекрати, Герлоф!
Тильда невольно сделала шаг назад, прочь от изгороди.
— Прости, — сказал старик. — Поедем дальше?
Заглушив мотор, Тильда вышла из машины и снова помогла выбраться Герлофу. Опираясь одной рукой на плечо молодой женщины, а другой — на трость, Герлоф подошел к дому и постучал в окно.
Через секунду дверь отворилась.
— Добро пожаловать, — сказал Йоаким Вестин.
Выглядел он еще хуже, чем раньше, но он улыбнулся гостям и даже обменялся с ними рукопожатиями. Видимо, он больше не злился на Тильду за ошибку, которую та допустила.
— Выражаю соболезнования, — проговорил Герлоф.
Вестин коротко кивнул, сказав:
— Спасибо.
— Я сам вдовец, — прибавил старик.
— Да?
— Да, но она долго болела… У моей Эллы был диабет, и потом проблемы с сердцем.
— И давно она скончалась?
— Да, много лет назад. Но воспоминания не отпускают до сих пор… и боль тоже…
Вестин посмотрел на Герлофа и сказал:
— Входите.
Дети играли в саду, и в доме было тихо и пустынно. Тильда поняла, что Йоаким все последние недели занимался ремонтом. Во всех комнатах были наклеены новые обои, и пахло свежей краской. Теперь дом больше напоминал жилое помещение.
— У меня такое ощущение, что я перенеслась в прошлое… в девятнадцатый век, — сказала Тильда, переступив порог гостиной.
— Спасибо, — кивнул Йоаким.
Он воспринял слова Тильды как комплимент, хотя молодая женщина имела в виду только размеры комнаты. Сама она ни за что не согласилась бы жить на хуторе.
— Где вы взяли мебель? — поинтересовался Герлоф.
— Мы объездили все антикварные магазины и барахолки здесь и в Стокгольме. Большие комнаты нужно обставлять крупной мебелью. Такую сейчас не делают. Поэтому мы купли старую и отремонтировали.
— Гениальное решение. В нынешние времена люди перестали ценить старинные вещи. То, что сломалось, они сразу выбрасывают, даже не пытаясь починить. Для них важнее покупать, чем беречь.
Герлофу нравится посещать старые дома, догадалась Тильда. Он ценил красивые вещи, потому что знал, скольких трудов стоило их изготовить. Она сама не раз видела, как он рассматривал свои главные сокровища: морской сундук и стопку льняных полотенец. Видно было, что они связаны с самыми дорогими воспоминаниями.
— К этому легко пристраститься, — заметил Герлоф.
— К чему?