— К ремонту старых домов, — с улыбкой ответил Герлоф.
Йоаким покачал головой:
— Это не зависимость. Просто нам не нужно менять кухню каждый год, как это делают теперь богачи… Это всего лишь второй наш дом. До этого мы жили в квартирах.
— А где был первый?
— На окраине Стокгольма. Красивая вилла, которую мы буквально подняли из руин.
— А почему вы переехали сюда? Вам тот дом не понравился?
Йоаким отвел взгляд.
— Дело не в этом. Тот дом нам очень нравился. Но это выгодно по экономическим причинам — менять жилье время от времени.
— Это как же?
— Берешь кредит и находишь в хорошем районе квартиру в плохом состоянии. Ремонтируешь ее по вечерам и выходным, пока живешь в ней. Потом находишь нужного покупателя и продаешь по гораздо более высокой цене, чем та, за которую ты ее купил. Берешь новый кредит и покупаешь в центре другую квартиру в плохом состоянии…
— И потом продаешь?
Йоаким кивнул:
— Спрос на недвижимость очень большой. Все хотят жить в Стокгольме.
— Я не хочу, — возразил Герлоф.
— Но многие хотят. Цены все время растут.
— Так вам с женой нравилось приводить в порядок дома? — спросила Тильда.
— Мы познакомились во время осмотра квартиры, — рассказал Йоаким. — В той квартире жила старушка с кучей кошек. Прекрасная была квартира, но вонь там стояла невыносимая. Мы единственные выдержали там больше пяти минут. Потом мы пошли в кафе и разговорились. Пили кофе и обсуждали, что бы мы сделали с этой квартирой. Это и был наш первый совместный проект.
Герлоф обвел гостиную взглядом.
— И вы планировали сделать то же самое с Олудденом? — спросил он. — Отремонтировать и продать?
— Нет, мы планировали остаться здесь надолго. Сдавать комнаты дачникам, может быть, открыть небольшой пансион. — Йоаким выглянул в окно и добавил: — У нас не было четкого плана, но мы знали, что здесь нам понравится.
В голосе его снова послышалась усталость. А когда Йоаким умолк, тишина огромной гостиной показалась Тильде давящей.
Осмотрев дом, они устроились в кухне пить кофе.
— Тильда сказала, что вы интересуетесь историей хутора, — произнес Герлоф.
— Да-да, — кивнул Йоаким. — Вы что-нибудь знаете о нем?
— Немного. Вы хотите историй с привидениями?
Йоаким поколебался, словно боясь признаться, но через минуту ответил:
— Я хотел узнать, случались ли здесь раньше необычные вещи… Я чувствовал… Может, это мне только показалось, но я чувствовал присутствие мертвых на Олуддене. На хуторе и на маяке. И другие чувствовали то же самое.
Тильда ничего не сказала, но ей вспомнился тот октябрьский вечер, когда она одна ждала Вестина на хуторе. Тогда ей тоже показалось, что в доме кроме нее кто-то есть.
— Покойные всегда рядом с нами, — сказал Герлоф, сжимая в руках кофейную чашку. — Вы же не верите, что они отдыхают себе на кладбище?
— Но ведь похоронены они там?
— Не всегда. — Герлоф кивнул в сторону полей за домом. — Мертвые на острове повсюду. С этим остается только смириться. Тут везде старые могилы, могильники каменного века. Захоронения железного и бронзового века. Курганы времен викингов… — Он перевел взгляд на окно, в которое было видно, как в тумане поблескивало море. — И там снаружи тоже кладбище. Все восточное побережье — кладбище для сотен кораблей, налетевших на мель и разбившихся вдребезги о скалы, и для всех утонувших моряков. Многие из них даже не умели плавать.
Йоаким покачал головой.
— Я раньше не верил в привидения. Прежде чем мы сюда переехали, я также не верил, что мертвые возвращаются… Но теперь я сам не знаю, во что верить. Здесь столько всего случилось.
В кухне воцарилась тишина.
— Что бы вы ни чувствовали, что бы вы ни думали, нельзя позволять мертвым управлять вами, — наконец тихо произнес Герлоф.
— Знаю, — кивнул Йоаким.
— И опасно пытаться призывать их… и задавать вопросы.
— Вопросы?
— Никогда не знаешь, какой получишь ответ.
Йоаким опустил взгляд в чашку.
— Я много думал об этих преданиях, в которых говорится о том, что они возвращаются, — признался он.
— Кто
— Покойные. Соседи рассказали мне историю о том, что каждое Рождество души умерших людей возвращаются домой. Вы слышали об этом?
— Да, это старая история, — ответил Герлоф. — Я слышал ее в разных местах, не только здесь. Считается, что покойные возвращаются, чтобы отпраздновать Рождество с близкими. И если кто-то пытался им помешать, это заканчивалось всегда плохо.
Йоаким прибавил:
— Некоторые верят, что в это время можно увидеть мертвых… Причем не только в церкви, но и дома тоже.
— На Рождество люди зажигают в окнах свечи, — продолжал Герлоф, — чтобы души умерших людей могли найти дорогу домой.
Йоаким подался вперед.
— Но это только те, кто умер на хуторе, или другие покойные тоже?
— Вы имеете в виду моряков? — спросил Герлоф.
— Да. Или других людей, умерших в другом месте. Они тоже возвращаются?
Герлоф бросил взгляд на Тильду и, покачав головой, сказал:
— Это только народное поверье… С Рождеством связано много преданий. Это ведь самое темное время в году. В народе зима давно ассоциируется со смертью. После Рождества дни становятся длиннее, и жизнь возвращается на остров.