«И почему Джем должен был думать по-другому?» — удивился Вэл, мрачно сжав губы. В конце концов, он был лишь Вэлом Сент-Леджером, хромым ученым, которому суждено стать доктором, целителем, к тому же давшим обет безбрачия. И никогда не был солдатом, героем, любовником. Лишь Святым Валентином, а не отважным и удалым сэром Ланселотом.
Горечь поднялась в Вэле, смешиваясь с чувством разочарования, жгучей зависти к собственному брату. Он крепче сжал поводья, чтобы усмирить эмоции, которые терзали его… эмоции, которые трудно было ожидать от человека, названного в честь святого.
Спрятав эти тревожные чувства обратно в дальний угол сердца, где им и было место, Вэл сосредоточил внимание на лице юноши. Бедный малый выглядел таким несчастным, что Вэл вновь призвал себе на помощь все свое терпение и мягкость.
— Ты прав, мальчик. То, что я собираюсь сделать, опасно. Мортмейны уже не раз угрожали моей семье. Не важно, что Ланс говорит о том случае на озере, когда он был мальчиком, но я уверен, что Рейф в ответе за то, что мой брат чуть не утонул. А теперь он пытался украсть меч Сент-Леджеров, стрелял в невесту моего брата. Я думаю, что новое нападение Рейфа — лишь вопрос времени. Волчья натура не изменится просто потому, что ты попытаешься быть с ним дружелюбным, и мне нужно найти способ доказать это моему брату прежде, чем будет слишком поздно.
«Даже если Ланс возненавидит меня за это», — жестко подумал Вэл.
— Но если у тебя есть какие-то другие соображения, и ты больше не желаешь помогать мне, я прекрасно пойму, — продолжил он.
— Нет, сэр! — энергично сказал Джем. — Я достану для вас этот ключ. Только если… если вы будете очень осторожны. Ведь будете мистер Вэл?
— Да, мальчик, обещаю.
Джем все еще не выглядел успокоенным, но выпрямил плечи и попытался улыбнуться.
— Полагаю, это будет просто приключение, правда? Как те, что случались, когда я был маленьким, и вы иногда позволяли играть мне с вами и мистером Лансом. Я был вашим оруженосцем, а вы были этим рыцарем со смешным именем.
— Святой и идеальный сэр Галахад, — тихо произнес Вэл, — Но никто никогда не спрашивал, им ли я хотел быть.
Вэл заметил, что его слова лишь смутили парня. Сент-Леджер быстро договорился о времени их следующей встречи и потом, развернув лошадь, уехал, внезапно почувствовав сильную усталость.
Вся эта слежка, ожидание, бесконечные подозрения могли утомить любого человека. «Но пришло время прояснить ситуацию, связанную с Рейфом Мортмейном тем или иным способом», — мрачно подумал Вэл.
Сегодня ночью.
Прилив схлынул, беспокойное море отступило от скалистого берега, оставив за собой, подобно растеряхе-путешественнику, россыпь осколков перламутровых раковин, морских водорослей и древесных щепок.
Розалин осторожно пробиралась через обломки. Сняв ботинки и чулки, она погружала босые ноги в морскую пену. Ледяная вода приятно контрастировала с жаром солнца, опаляющим девушку.
Она дрожала от собственной смелости, понимая, что никогда прежде не одевалась таким скандальным образом: юбка подвернута выше лодыжек, волосы рассыпались по плечам, как у дикой цыганки. Таково было одно из преимуществ общения с мужчиной, который сам являлся повесой. Ничто не могло шокировать или вывести из равновесия Ланса. Когда Розалин находилась рядом с ним, ей не приходилось взвешивать свои слова или продумывать поступки, что давало ей свободу, которую вряд ли испытали другие уважаемые женщины.
Она бросила взгляд туда, где в нескольких шагах от нее ходил по берегу Ланс, лениво бросая камушки в море, окрашенное солнцем и гладкое как стекло. Розалин не могла справиться с восхищением при виде игры мускулов под натянувшейся на плечах мужа льняной рубашкой — ненамеренная демонстрация силы, которую Ланс даже не осознавал.
Они провели вместе приятный день, исследуя залив у подножья скалы, на которой располагался Замок Леджер. Еще одна милая прогулка, подобная тем, что они совершали прежде. Или должна была быть таковой.
Но те слова, что сказал Вэл утром, продолжали крутиться в голове Розалин, такие же безжалостные, как отливы и приливы. «Вы должны видеть, как сильно он любит вас… Когда Ланс заботится о ком-то, он не делает это наполовину».
Ланс любит ее? Это невозможно. Он был невероятно добр к ней и внимателен, часто флиртовал в своей озорной манере. Но любить ее?
Розалин никогда не смогла бы поверить в это. Потому что если она когда-нибудь поверит, это изменит все. Одно дело, ускользать каждую ночь в призрачные объятия благородного любовника, когда брак существует лишь для удобства, когда муж циничен и равнодушен.
Но если Ланс когда-нибудь действительно полюбит ее, он, как сказал Вэл, «…полностью отдаст свое сердце с безоговорочным доверием… из-за этого моего брата очень легко обмануть».
Притворившись, что рукой заслоняет глаза от солнца, Розалин пыталась тайком изучить лицо мужа, ища хоть какой-нибудь признак того, что слова Вэла были правдой. Она уже не единожды за день поступала подобным образом, но в этот раз Ланс поймал ее.
