Он был Сент-Леджером, черт возьми, тем, кого прежде никогда не сдерживали какие-то земные причины. Его сердце немного дрогнуло от перспективы использовать сейчас свою силу, его дух будет скитаться, оставив тело здесь, связанным и беспомощным, на корме этого корабля. На милость Рейфа Мортмейна.
«Какой еще у меня есть выбор?» — убеждал себя Ланс. Один из кораблей его дяди Адриана, возможно, стоял на якоре рядом с Торрекомбом и мог бы преследовать судно Рейфа, перехватить его. Ланс просто будет скитаться достаточно долго, чтобы оповестить кого-нибудь о своих сложностях. И увидеть Розалин, сказать ей, как сильно он любит ее, уверить ее, что все будет в порядке.
Приняв решение, Ланс откинул голову на мешок. Заставив себя расслабиться, он закрыл глаза, погружаясь в… в собственную тьму.
Где вся боль, все страдания, все физические ощущения исчезали. Где он становился легче и легче. Как корабль, натянувший якорный канат, его дух рвался вверх, сбрасывая обузу его плоти.
Он завис в воздухе на секунду, глядя на массу, которая была его неповоротливым телом. Потом Ланс направился наверх: палуба корабля казалась не более чем призрачным размытым пятном. Он понесся быстрей, не желая, чтобы кто-нибудь заметил странное явление, которым он стал. Он скрылся во тьме ночной, глухой к реву ветра, холодным струям дождя, всполохам молний. Ко всему, что он не мог почувствовать.
Но он мог ощутить грубую силу шторма. Вспышка — так всегда называли его рыбаки, эту внезапную ярость стихии, которая отправила на дно морское множество кораблей.
Паря на границе облаков, Ланс остановился, чтобы бросить взгляд назад, и то, что он увидел, наполнило его тревогой. «Цирцея» попала в беду, раскачивающаяся, безжалостно гонимая обратно по направлению к рифам Пропащей Земли.
Ланс заколебался, понимая, что только что совершил ужасную ошибку, бросив тело там, на корабле, который беспомощно болтался на волнах, как одна из тех игрушечных лодок, которые они с Вэлом когда-то запускали на озере Мэйден.
Должен ли он вернуться обратно, воссоединиться с телом, попытаться вырваться на свободу из трюма, прежде чем станет слишком поздно? Но уже было слишком поздно.
«Цирцея» ударилась о скалы, как будто ее бросила могучая рука. Ланс с беспомощным ужасом наблюдал, как сломались мачты, корабль развалился и начал тонуть вместе со всем экипажем. Включая тело Ланса Сент-Леджера.
Розалин давно отказалась от мысли поспать, хотя было далеко за полночь. Часы на каминной полке отбивали первые часы наступающего дня, а она бесцельно бродила по библиотеке, вглядываясь в залитые дождем высокие окна.
Сады, раскинувшиеся у замка, обычно были местом, наполненным магическим лунным светом, душистыми цветами и легким бризом. Но прошедшая буря обломала ветки деревьев, оставив за собой усыпанную листьями землю. А в небе, все еще черном и затянутом облаками, не было видно ни единого проблеска звезд и луны.
Розалин закусила кулак, чтобы хоть как-то унять страхи и приглушить переживания за мужа, застигнутого где-то ненастьем в своем бессмысленном поиске мести.
«Нет, он не один», — пыталась успокоить себя Розалин. Вскоре после отъезда Ланса она перестала лить бесполезные слезы и созвала всех крепких мужчин, которых только смогла найти — камердинеров, конюхов и даже лакеев.
Собрав их всех вместе, она приказала им отправляться на поиски своего хозяина и в дальнейшем сопровождать его, даже если он распорядится иначе, удержать Ланса от драки, которую он так жаждет, и заковать этого ужасного Рейфа Мортмена в кандалы.
Розалин никогда не читала, чтобы какая-нибудь героиня старых легенд поступала подобным образом: вмешиваясь в смелые поступки своего рыцаря, пытаясь остановить поединок, посылая спасательный отряд… Ланс, скорее всего, рассердится на нее.
«Но мне все равно», — дерзко подумала Розалин. Это была не какая-то сказка о рыцарях, героях или глупых вздыхающих девах. Это касалось Ланса Сент-Леджера, человека, которого она любила. И все, чего она так желала, — так это чтобы он вернулся домой. Невредимым.
Она сама бы отправилась на его поиски, если бы в Замке Леджер не нуждались в ней так сильно. Как раз когда мужчины седлали лошадей, прибежала обезумевшая от горя Кейт. Она требовала встречи с Валентином, в ярости заявив, что не могло быть правдой то, что ей сказали. Он не мог умереть. Только не ее Вэл. Розалин с сочувствием посмотрела на залитое слезами лицо ребенка, а затем сжала ее в объятиях.
Это походило на попытку успокоить раненого воробышка, который в отчаянии махал сломанными крыльями, пытаясь вырваться на свободу. Но, в конце концов, Кейт затихла, и принялась выплакивать свою боль на груди Розалин.
Еще долгое время после отъезда мужчин Розалин утешала и баюкала девочку. Она гладила волосы Кейт, пока та, наконец, обессилив, не провалилась в сон.
Уложив Кейт в свою постель, Розалин, устало потирая болезненно одеревеневшую от напряжения и ноющую шею, подумала, что ей и самой не помешал бы отдых. Но она не смогла бы уснуть, пока не вернется Ланс.
