Она не знала, что пугало ее сильнее, страх, что какой-то дикий грабитель может, в конечном счете, выследить свое украденное сокровище и напасть на нее, чтобы вернуть его обратно, или еще одна встреча с безжалостным распутником Лансом Сент-Леджером.
Убежав от Эффи, Розалин все время боялась, что Ланс может прийти за ней и потребовать какую-то компенсацию за то, что она отказала ему. Но, к ее огромному облегчению, он, казалось, совсем забыл о ней. Несмотря на то, что каждый, от местного викария до чистильщика сапог из гостиницы, болтал о том, что Эффи Фитцледжер объявила ее избранной невестой Ланса Сент-Леджера.
В обычное время Розалин восхитило бы, что целая деревня всей душой верит в такую романтичную легенду о Сент-Леджерах и их Искателях Невест. Но ее смущало и печалило то, что каждый верил, что Розалин действительно выйдет замуж за презренного распутника.
Она большую часть времени сидела в своей комнате, не желая дать Сент-Леджеру даже малейший шанс, чтобы встретиться с ней, зная, что будет подавлена его насмешливой улыбкой. Не сможет посмотреть ему в глаза, так как этот мужчина владел ее самым постыдным секретом.
Он знал, что она отвечала на его жаркий поцелуй, знал, что она не была такой добродетельной, какой хотела казаться. Розалин провела много часов, изводя себя этим, пытаясь найти извинения своему поведению. Она была сильно расстроена и смущена. Она была одинока и уязвима, скучая по умершему мужу, скучая по супружеской близости.
И все же, разве она когда-нибудь возвращала нежные поцелуи Артура с таким острым, таким неприкрытым желанием? «Нет» было печальным ответом. Но она развратно реагировала на объятия мужчины, которым даже не восхищалась, и который ей даже не нравился.
Возможно… возможно в случившемся была вина этой странной земли, такой дикой и грубой, что это как-то проникало в кровь, возбуждая примитивные импульсы, которые человек не чувствовал в другом месте. Давным-давно мистер Фитцледжер рассказывал ей о своей далекой земле у моря, скрывающей уникальную магию. Возможно, он не предупредил ее, что часть этой магии темная.
Какое бы заклинание не было наложено на нее в тот день, это не важно, уверяла себя Розалин. Завтра утром она и Дженни сядут в наемную карету и уедут из этого места, оставляя воспоминания о лишающих покоя негодяях и их еще более лишающих покоя поцелуях, оставляя Искателей Невест, проклятья, бандитов, крадущих мечи, и Сент-Леджеров далеко позади.
Но перед тем, как уехать, она должна похоронить еще одну легенду. Распахнув полы своего плаща, Розалин потянулась за мечом, который так неуклюже и громоздко болтался на ее боку. Дженни скроила временные ножны для могущественного оружия, и Розалин понадобилось время, чтобы отвязать тяжелый клинок.
Она вытащила Экскалибур, тусклый свет осветил меч. Когда девушка сжала рукоять и поглядела в мутную воду, то подумала: «Существует ли какой-то ритуал возвращения легендарного меча в таинственное озеро, из которого он появился? Должна ли я ждать, пока станет совсем темно, и взойдет луна?»
Из старой сказки она помнила лишь то, что когда Артур умирал на этом берегу, он передал Экскалибур сэру Бедиверу. Этот грозный рыцарь затем забросил оружие в центр озера. Конечно, ему любезно помогла рука, которая появилась из водной глади и поймала клинок, утащив его вниз, в бездонные глубины[21].
Каким бы наводящим ужас ни было такое явление, Розалин была бы ему только рада. Оно могло бы подтвердить, что она в правильном месте, что возвращение Экскалибура именно в это озеро — правильный поступок, что она не просто полагается на свои чувства.
Она смотрела на оружие в своих руках, лаская рукоять, как будто это великолепно сделанное лезвие могло каким-то образом разрешить ее сомнения. Но кристалл, казалось, укоризненно смотрел на нее сквозь сгущающуюся темноту, как будто безмолвно упрекая за потерю священной веры.
— Но я не знаю, что еще делать с тобой, — прошептала Розалин. — Я никогда не собиралась быть хранителем древнего сокровища. Я не легендарная героиня. Я не выдающаяся личность. Я лишь бедная глупая вдова.
Она проследила пальцем золотой узор на рукояти, пытаясь воскресить в памяти изображение сэра Ланселота, пытаясь придумать, что бы он хотел, чтобы она сделала. Она почти слышала печальное эхо его голоса: «Возможно, если клинок снова окажется на дне озера, я, наконец, найду немного покоя».
Розалин осознавала, что если она пройдет через это, то, наверняка, положит конец любой надежде увидеть сэра Ланселота вновь. Не то, чтобы у нее сейчас было много надежды на это. Она почувствовала, как слезы подступают к глазам, но сморгнула их и, сжав губы в решительную линию, подняла меч.
— Я возьму это, миледи, — грубый голос раздался из темноты деревьев позади нее.
Розалин опустила меч и повернулась. У нее перехватило дыхание. Она не слышала, что кто-то приблизился, даже ветка не хрустнула. Высокая фигура, которая надвигалась на нее, казалось, пришла из ниоткуда, отделившись от теней возвышающихся дубов.
