— Я быстро учусь проявлять уважение к традициям семьи Сент-Леджеров, — ответил сэр Ланселот. — Но оставим легенду, миледи, у меня есть более практические соображения. Вопрос вашей репутации и вашего ужасного материального положения. Возможно, Ланс Сент-Леджер — ничего не стоящий повеса, но он мог бы обеспечить вас домом, надежным достатком, и я верю, он бы сделал все, что в его силах, чтобы вы были счастливы.
— Я вижу, что все решительно настроены толкнуть меня на этот брак без любви, — сказала Розалин с легкой дрожью в голосе. — Но я думала, вы торжественно поклялись спасать девиц от несчастий. Я думала, вы мой друг.
— Ах, моя дорогая Розалин, так и есть, — рыцарь улыбнулся с такой нежностью, что ей стало больно, и направился к ней с протянутыми руками, но тут же остановился, осознав, насколько бесполезен этот жест.
— Миледи, — мягко сказал он. — Я просто хочу видеть вас в безопасности.
Она с отшатнулась от него.
— В безопасности! Я не хочу быть в безопасности. Всю жизнь меня засовывали в какой-нибудь коттедж, чтобы я читала книги о романтике и легендах, пока мир ускользал от меня. Я устала от этого.
Розалин понимала, что ведет себя, как капризный ребенок, но не могла справиться с собой: какое-то долго сдерживаемое возмущение поднималось внутри нее как болезненный поток.
— Хотя бы раз я хотела бы сама найти легенду. Хоть немного страсти, и волнения, и… и приключения.
— Вы не думаете, что Ланс мог бы обеспечить вам это? У него репутация…
— Я знаю все о репутации Ланса, — горько произнесла Розалин. — О, я признаю, что этот мужчина обладает опасной привлекательностью и даже может быть добрым при случае. Но он не верит в благородство, волшебство и мечты. Он просто не… не…
— «Не» что, миледи? — вопросительно произнес сэр Ланселот.
Девушка подняла голову и посмотрела на Ланселота, не в состоянии сдержать желание в своем голосе.
— Он — не вы, — прошептала она.
— Нет, Ланс определенно не я, — сказал рыцарь с необъяснимой горечью. — Простите меня, миледи, я больше не могу притворяться, что не понимаю природу ваших чувств ко мне. Но уверяю вас, я намного хуже его.
Розалин залилась жарким румянцем от стыда, понимая, что выдала себя. Она всегда была слишком импульсивной, слишком искренней в своих эмоциях. Совершенно очевидно, что она опечалила сэра Ланселота своей безответной любовью. Этот мужчина был слишком благородным, слишком великодушным, чтобы причинить боль леди.
— Я сожалею, — заикаясь, произнесла Розалин. — Я не хотела обременять вас своей… своей привязанностью, на которую, знаю, вы не в состоянии ответить.
— Ах, миледи! Все эти нежные чувства умерли во мне давным-давно, когда я обесчестил себя, желая не ту женщину, — сэр Ланселот заколебался, прежде чем продолжить. — Но если каким-то чудесным образом моя жизнь и сердце могла бы быть возвращены мне, тогда они бы всецело принадлежали вам.
Розалин застыла, едва осмеливаясь дышать, ее сердце разрывалось между надеждой и сомнением. Она была уверена, что ослышалась.
— Вы… вы говорите, что тоже могли бы полюбить меня?
— Да, миледи, до самой… — он поправил себя с кривой усмешкой, — я буду любить вас вечно.
Девушка, спотыкаясь, двинулась к нему, раскрыв объятия, пульс грохотал в ее ушах. Руки сэра Ланселота поднялись, чтобы соприкоснуться с ее, их пальцы, казалось, встретились в мерцании света, не в состоянии коснуться и все же касаясь друг друга таким образом, который имел намного большее значение. Нежное соединение сердца и души.
Сэр Ланселот не мог поцеловать ее, но ласкал темной мягкостью своих глаз. И Розалин чувствовала поток нежности, исходящей от него, в которую с трудом могла поверить.
— Вы… вы любите меня, — прошептала она.
Его губы дрогнули в улыбке, полной удивления, такого же как и ее собственное.
— Да, леди. С того момента, как я впервые увидел вас.
— О, святые небеса! — Розалин издала нервный полусмешок-полувздох, ее глаза затуманились радостью слишком сильной, чтобы держать ее в себе. — Тогда ничто больше не имеет значения.
Грусть сменила улыбку Ланселота, и он опустил руки.
— Нет, леди. Моя любовь к вам не может ничего вам дать. Вы должны связать себя клятвами верности с Лансом Сент-Леджером.
Руки Розалин упали вдоль тела, ее ошеломляющее счастье сменилось болезненным недоумением.
— Вы говорите, что любите меня, и все-таки хотите увидеть меня замужем за другим мужчиной?
— У вас нет другого выбора, леди, — сэр Ланселот беспомощно развел руками. — Посмотрите на меня. Я всего лишь призрак, просто тень того, кем был когда-то, и кем уже никогда не буду вновь. Я никоим образом не могу заботиться о вас так, как следует.
— Но если я выйду замуж за Ланса, не будет ли это повторением истории Артура и Гвиневеры? — робко предположила Розалин.
— Кажется, такова моя судьба, леди. Навечно проклят любить жену чужого мужчины.
— Нет, я не могу сделать такое с вами. Как, впрочем, и с Лансом.
