– Что? – спросила Патрис. – Что случилось? Где моя сестра?
– Она убежала!
Бернадетт повела Патрис вверх по ступенькам таунхауса, выстроенного из оранжево-розового кирпича. Изогнутая каменная площадка, дверь из темного блестящего дерева с овальным окном из матового стекла. Бернадетт уже не была той застенчивой, неуклюжей девчонкой-сорванцом, предпочитающей мужскую одежду, какой была в старших классах. Теперь она выглядела потрясающе. Красное шелковое кимоно с розовыми цветами. Волосы, выкрашенные хной, блестящие и завитые, как у кинозвезды, губы карминовые, брови, как острые черные крылья, блестящие глаза с застывшей в них тревожною пустотой.
– Твоя сестра подбросила мне ребенка, – сообщила она Патрис. – Ты, верно, здесь из-за него!
– Я здесь из-за Веры, – заявила Патрис.
Бернадетт закрыла рот и бросила на Джека предупреждающий взгляд:
– Что она здесь делает? Она работает на тебя?
Джек проигнорировал ее вопросы.
– Она просто хочет найти сестру.
– Как грустно, что она оставила своего ребенка, – произнесла, вздохнув, Бернадетт уже другим голосом. – Подожди здесь. Я его принесу.
– Я не заберу ребенка, пока ты не возвратишь мне Веру.
– Ты думаешь, я знаю, где она? Я не знаю. Я ничего не знаю. Они мне ничего не говорят. Она куда-то уехала и связалась с какими-то плохими людьми, полагаю. Вот, садись. Я сейчас верну ребенка.
В доме было тихо.
– Верни Веру, – проговорила Патрис.
– Уведи ее отсюда, – велела Бернадетт Джеку.
– Пойдем, – обратился к Патрис Джек. – Берни не знает, где твоя сестра.
– Я думаю, она все-таки знает.
– Она пытается помочь! – возразил Джек.
Схватив Патрис за руку, он попытался оттащить ее к двери, но девушка оттолкнула его.
– Я действительно не знаю, – процедила сквозь зубы Бернадетт, настолько приблизив лицо, что Патрис смогла разглядеть синяки сквозь макияж. – Если ты заткнешься и заберешь ребенка, я попытаюсь выяснить, где она. Этот ребенок меня изматывает.
– Ну, так выясни. За ребенком я вернусь, – пообещала Патрис. – И Вере к тому времени лучше быть здесь. Я думаю, ты знаешь, где она.
На этот раз Джек схватил ее за руку так отчаянно, что Патрис, хотя и могла его оттолкнуть, не сделала этого и позволила утащить себя.
Лесистая Гора сошел с поезда и прошагал милю пешком до таунхауса сестры на 17-й авеню. Бернадетт впустила его, раскинула руки и обняла. Мягкий цветочный аромат недавно принятой ванны окутывал ее плечи. Из коридора в прихожую проникал восхитительный аромат жареного мяса. Должно быть, она готовила его для Кэла. В гостиной стояла резная деревянная тележка с хрустальными графинами, наполненными янтарной огненной водой. Он сел на диван, в котором можно было утонуть, и стал смотреть, как его сестра – ну, единоутробная сестра – расхаживает взад и вперед в развевающемся красном кимоно.
– Она здесь была, – сообщила Бернадетт. – Я не могу много рассказать ей о Вере. Но она пообещала вернуться. Кэла, к счастью, в то время здесь не было. Но Джек приходил с ней. Представляешь, сам Джек. И даже как следует со мной не поговорил.
– Джек. Она и вправду последовала моему совету, – пробормотал Лесистая Гора.
– Какому совету?
– Поискать сомнительных личностей.
– О, она так и поступила. Джек!
Бернадетт бросилась рядом с ним на диван.
– Он все еще занимается своим новым заведением. «Лесной затор 26».
– Это реальное место?
– Как и любое другое из тех, за руководство которыми он брался.
– Как он выглядит сейчас?
– Еще сильнее похудел. Спал с лица, стал желтее. Наркоман.
– Наркоман.
– Говорят, уже много лет. Контролируемая привычка.
– Что ж, он может сорваться.
– Такое случается сплошь и рядом. Но из отбросов он, знаешь ли, не самый худший.
– Ты можешь меня приютить?
– У меня и так уже есть ребенок. Верин. Кэлу это не нравится. Сьюз присматривает за ним. Отец сейчас в Чикаго.
– Где Вера?
Бернадетт уставилась на свои ногти и принялась их разглядывать.
– Нашла где-то работу.
– Где?
– Почему ты спрашиваешь у меня? Откуда мне знать.
Лесистая Гора решил сменить тему:
– Ребенок… Мальчик или девочка?
– Мальчик. Совсем малыш. Он меня беспокоит. Не плачет. Но да, ты можешь остаться.
– Спасибо.
– Там есть комнатенка, рядом с кухней. Вот ключ от задней двери. Веди себя очень тихо.
– Он знает, что я твой брат, верно?
– Конечно, я сказала ему в прошлый раз. Но он мне не верит.
– Так что он может со мной сделать? Застрелит?
– Он не станет в тебя стрелять. Не любит шум.
– Понятно. Что ж. Думаю, я остановлюсь где-нибудь в другом месте.
Бернадетт дала ему три двадцатки. Она потянулась, чтобы его обнять, но он отступил, подняв руки.
– Хорошо, сестренка, спасибо. Лучше пойду, пока не получил нож под ребра.
– В почки. Он предпочитает почки.
– О боже. Пока.
