Патрис унеслась мыслями в тот день, когда она была объявлена королевой бала на тех же самых ступенях. Тогда, надев красную накидку и держа фальшивый скипетр, она смотрела вниз, на толпу, и та казалась такой далекой. Ее сердце сжалось, словно камень в груди. Она вспомнила многое. Например, как все смеялись над ней, когда она была маленькой и такой бедной, что приходила в школу в туфлях с обрезанными мысками, чтобы пальцы ног торчали наружу. Как она ходила без пальто, пока учитель не раздобыл ей поношенное. Ее нижнее белье было сшито из мешка для муки, а волосы заплетены в длинные индейские косы. Все называли ее «скво». Даже другие девочки. Они называли ее грязной. Но потом, когда Вера стала достаточно взрослой, чтобы находить одежду в баках с мусором или шить новую, когда у Патрис появилась грудь, а ее лицо из хищного и эльфийского превратилось в очаровательное, все стали смотреть на нее по-другому. Теперь она была королевой. Но она не забыла. Она никогда не забудет. Когда она почувствовала тяжесть короны на голове, ей неожиданно захотелось, чтобы все ей поклонились. Она желала, чтобы мальчики, которые называли ее «скво», да, особенно они, опустились перед ней на колени, как в церкви. Как перед статуей совершенной, сияющей, благословенной, ухмыляющейся девы. Да, на колени! О, она хотела, чтобы они в страхе склонили головы, как будто ее маленький крошечный скипетр был мечом. Патрис хотела увидеть, как ей поклонятся учителя, а потом, может быть, взглянут на нее с благоговением. Она хотела, чтобы их головы быстро опустились в страхе, что она заметит, как они осмелились украдкой взглянуть на нее.
А дамам, которые о ней сплетничали или высмеивали руки ее матери, она хотела пожелать, чтобы они ее боялись. И мужчины, высокомерные и оглядывающие ее с ног до головы, подмигивающие. Эти мужчины. Они отворачивали головы, как будто она дала им пощечину. И Баки. Он мог упасть, как подстреленный.
Патрис начала спускаться по ступенькам школы, находясь в состоянии транса. Никто не поклонился. Не произошло ничего подобного. Люди кричали и хлопали, и все были милы. Кроме Валентайн. Которая с того дня стала ненадежной подругой. Да, подумала Патрис, ей следовало заставить Валентайн поклониться, оставить в таком положении и больше не пытаться ее смутить.
Когда король с королевой пробрались через толпу и люди, повернувшись друг к другу, принялись строить дальнейшие планы, Гринго, тот самый конь, на котором сидел столь великолепно выглядевший Тоск, издал громкое ржание и бросился к Любимице Учителя. Тоск ухватился за поводья. Лошадь под Грейс Пайпстоун соблазнительно заржала. Они находились в самом центре толпы, окруженные людьми и машинами.
Любимица Учителя отпрянула назад, остановилась и бросила на Гринго призывный взгляд. Грейс пришпорила кобылку, сделала быстрый маневр уклонения и подъехала к «ДеСото» Джагги с другой стороны. Джагги, все еще одетая в лохмотья бродяги, подскочила и попыталась схватить Гринго за повод, но промахнулась. Любимица Учителя развернулась, и Джагги увидела: у кобылы началась течка, ее вульва выпятилась и трепетала.
Барнс, проходивший позади лошади, остановился и в страхе замер. Учитель математики никогда не видел ничего подобного. Он взмахнул руками и бросился искать Лесистую Гору. Джагги подбежала к лошади и закричала всаднице:
– Грейс, слезай! Она не в себе!
Скорее всего, Грейс не разобрала ее слов, а может, услышала их, но захотела увести лошадь подальше от людей. Грейс покинула толпу и направилась к школьному двору или, во всяком случае, попыталась это сделать. Любимица Учителя заупрямилась. Она плавно двигалась, подманивая Гринго своей вульвой. Она не побежала бы, если бы Грейс не использовала декоративные колесики своих шпор. Взятая в шенкеля, Любимица Учителя шарахнулась в сторону, и уши Гринго встали торчком. Суперинтендант Тоск, с тревогой округлив глаза, дернул Гринго за поводья, но жеребец вскинул голову, возмущенно всхрапнул и бросился вслед за Любимицей Учителя, которая теперь неслась во весь опор к качелям на школьном дворе – толстым деревянным доскам, подвешенным на стальных цепях к железной перекладине, находящейся на высоте пятнадцати футов. Грейс направила кобылу прямо между качелями, но Тоск, с резкими криками раскачивающийся из стороны в сторону, послал своего жеребца прямо на одну из качелей. Гринго налетел на нее. Одна из цепей обмотала основание его благородной шеи, словно большой силок. Жеребец встал на дыбы, закрутил цепь вокруг себя, чуть не повиснув на ней, и сбросил суперинтенданта Тоска, сломав его орлиные перья. Луис накинул одеяло на голову Гринго и быстро поставил на ноги суперинтенданта. Грейс соскользнула с Любимицы Учителя. Как только его выпутали из цепи, Гринго вскочил, одним прыжком перепрыгнул через доску и поскакал по краю беговой дорожки вслед за Любимицей Учителя, которая неторопливо направилась в лесные заросли, отделяющие территорию школы от сенокосных лугов.
