Наступившая ночь была для Ольги нелёгкой, во всяком случае, первая её половина. Перед сном её долго мучили сомнения, она снова пыталась решить задачу, с которой никогда прежде не сталкивалась. Пока она разыскивала Дэвида, её мысли и чувства были предельно ясны – она скучала по нему, ей его не хватало, она хотела его вернуть. Но вот он вернулся, и она столкнулась с другой проблемой – его и своими чувствами, о взаимоувязке которых она не имела ни малейшего представления, поскольку до сих пор не решила, как она сама относилась к Дэвиду. А загвоздка как раз и состояла в том, что она пыталась решить вместо того, чтобы просто почувствовать. По неопытности своей Ольга пыталась с помощью ума решить задачу, в которой способно было разобраться только сердце. Так она промучилась до глубокой ночи, подсчитывая и взвешивая все рождённые умом доводы и выявленные им факты и, конечно же, так ни к какому удовлетворительному выводу и не пришла. Закончились эти мысленные терзания лишь с приходом спасительного сна, когда внешняя, рациональная часть её разума вынуждена была уступить место подсознанию, властвовавшему над снами. А во сне на свободу вырвались переживания, которые до этого подавлял её ум, приобретя форму ночных кошмаров.
Ольга не видела ни монстров, ни тёмных подземелий, прежде часто являвшихся ей во сне, ни злобных гнавшихся за ней и волком охотников. Вместо всёго этого девушка видела нечто гораздо более страшное, от чего нельзя было спрятаться или убежать, нельзя было спастись – она видела пустоту. Чёрная и непроглядная, какой могла быть только тьма на дне Марианской Впадины и даже ещё чернее, холодная и липкая, вездесущая, абсолютная пустота, одиночество. Ольга куда-то бежала в этой пустоте, пытаясь найти в ней хоть кого-нибудь… Нет, она искала даже не кого-нибудь, а кого-то конкретного, она знала его лицо, его имя. Девушка пыталась кричать, но что-то сдавило ей горло, так что она не слышала собственного голоса. Она пыталась снова и снова звать его до тех пор, пока не проснулась, услышав сквозь сон свой же возглас:
– Дэвид, – произнесла она совершенно отчётливо и открыла глаза.
В комнате было темно, и первые мгновения после пробуждения Ольга ещё плохо понимала, где находится. Но постепенно сознание реальности вернулось к ней, и она почувствовала сначала, как пара слезинок скатилось из её глаз на подушку, а потом поняла, что кто-то гладит её по волосам. Сфокусировав взгляд, она увидела лицо Дэвида, утешавшего её, словно маленького ребёнка:
– Всё хорошо, успокойся, – шептал он ей, – я здесь и никуда не уйду.
– Дэвид, – повторила Ольга и вдруг расплакалась. – Мне было так холодно и одиноко, я искала тебя и никак не могла найти, – говорила она сквозь слёзы.
– Прости меня, я не знал, что мой уход так огорчил тебя. Обещаю, я больше никогда не оставлю тебя одну.
Он коснулся её лица, чтобы стереть очередную слезинку, упавшую с её ресницы, и в этот момент Ольга взяла его за руку и спросила с волнением, будто ребёнок:
– Правда? Ты обещаешь?
– Да, – ответил он, – ведь я люблю тебя.
И вдруг, раньше, чем Ольга успела что-либо понять, лицо Дэвида оказалось всего в нескольких сантиметрах от её собственного. Девушка почувствовала на своей коже исходивший от него жар, но на этот раз он не пугал её, а манил. Она сама потянулась к нему будто под воздействием магнита, и не успела опомниться, как её губы коснулись его. Краткий и прекрасный миг этого первого поцелуя показался Ольге подобным вечности, и с ним исчезли все её сомнения. Забыв обо всех своих недавних размышлениях, она, наконец, поняла, что любит своего Дэвида.
Всё когда-нибудь заканчивается, закончился и этот поцелуй, но для Ольги он стал лишь началом великого и волшебного преображения её жизни. Избавившись от страха, она теперь могла со всей искренностью сказать Дэвиду то, что он хотел услышать от неё:
– Я люблю тебя, теперь я это точно знаю. – И она рассмеялась так легко и весело, как ещё никогда не смеялась в жизни. – Какой же глупой я была, что не поняла этого сразу.
– В это гораздо труднее поверить, чем понять, – сказал Дэвид, всё ещё держа её в объятьях.
– Да, я и не поверила сразу, – продолжала смеяться Ольга, – и даже испугалась, но чего? Ничего лучше я ещё не чувствовала в жизни.
– А я сейчас даже не жалею, что появился на свет оборотнем, ведь иначе мы бы не встретились. Но всё же я должен перестать им быть, потому что в противном случае…
Он помрачнел и замолчал, и это его замечание омрачило и радость Ольги. Она сразу вспомнила о том препятствии, что стояло на пути их счастья… Теперь им, как никогда прежде, необходимо было во что бы то ни стало избавить Дэвида от волчьего проклятья.
– Мы избавим тебя от этих превращений, – сказала Ольга, положив голову Дэвиду на грудь, так что смогла услышать, как бьется его сильное сердце. – Для поездки уже почти всё готово, скоро я получу визу, и мы полетим в Лондон. А там, я уверена, мы узнаем, что делать.
– Пусть так и будет, – тихо произнёс Дэвид, – потому что теперь я не смогу расстаться с тобой и выжить.
