В отличие от двух прошедших недель две следующие пролетели для Ольги как один миг. Вернее быстро, слишком быстро, проходили для неё ночи, а дни тянулись долго, наполненные непрестанным ожиданием темноты. Если в период тоски из-за исчезновения Дэвида и порождённого ею отвращения к работе Ольга почти ничего не могла делать, то теперь, когда он был рядом, и она постоянно пребывала в состоянии эйфории или волнительного ожидания, она была способна к работе ещё меньше. Ей было очень трудно сосредоточиться на чём-либо и, тем более, на сочинении очередного романа, поэтому большую часть светлого времени суток Ольга проводила, гуляя вместе с волком по улицам и паркам Москвы. Когда же, наконец, приближался вечер, они вдвоём поспешно возвращались домой, чтобы не терять ни минуты бесценного времени – человеческого времени Дэвида.
Вечера Ольга и Дэвид всегда проводили примерно по одному и тому же сценарию – разговаривали или смотрели какой-нибудь фильм, сидя в гостиной. Характер времяпрепровождения мало интересовал их, гораздо важнее им было то, что они проводили эти короткие часы вместе. Но Ольге всегда особенно нравилось слушать истории Дэвида о его жизни в лесу. Он рассказывал ей о том, что увидел и узнал за свои долгие ночные и дневные прогулки по дикому лесу, о том, что мог узнать только такой человек, как он – с чувствами острыми, как у зверя. Он говорил ей о том, как чувствуют друг друга на огромном расстоянии хищник и его жертва, словно с того момента, как началась охота и зверь взял след добычи, меду ними рождается тонкая незримая связь. Итогом этой связи будет либо смерть, либо спасение – в зависимости о того, чья воля, а не только мышцы, окажется сильнее. Дэвид рассказал и о том, как рождается эта связь и множество ей подобных между представителями животного мира – это он узнал благодаря тому, что сам регулярно бывал в шкуре волка, и знал изнутри, как устроено сознание зверей.
– На самом деле, – говорил Дэвид как-то раз поздним и дождливым вечером, – они общаются друг с другом не с помощью звуков, запахов и мимики, как это утверждают учёные. Всё это лишь внешне сопровождает процесс обмена информацией, как люди часто сопровождают свои слова жестами. Если бы хоть на миг кто-нибудь из тех же биологов смог проникнуть в разум, скажем, волка или медведя, он бы сразу понял, что для этих зверей есть лишь один способ вести беседу – обмениваться мыслями.
– То есть все животные – телепаты? – удивлённо спросила Ольга, которая раньше и не задумывалась о таких вещах, как разговор между двумя медведями.
– Да, – кивнул Дэвид, – но это не происходит, как «чтение» или «слушание» мыслей. Они просто непосредственно воспринимают волю друг друга, понимают, что собеседник хочет им сообщить.
– Такое общения мне кажется гораздо более удобным, чем необходимость каждый раз произносить кучу слов, чтобы, например, рассказать о том, чем ты занимался на выходных, – подумала вслух Ольга. – Во всяком случае, телепатия значительно быстрее обычного разговора.
– И не только. Телепатия вместо разговора исключает любую возможность вранья, поэтому животные в принципе неспособны на хитрость. А кроме того, поскольку они постоянно чувствуют мысли друг друга и вообще всё своё окружение, включая и растения, в дикой природе они никогда не бывают одиноки.
– Подожди, растения? Хочешь сказать, что деревья и трава – они что? Тоже думают? – Ольга невольно замотала головой, она просто не в состоянии была представить себе мыслящие растения.
– Скорее не думают, – произнёс Дэвид, подбирая слова, чтобы лучше выразить свою мысль, – это больше похоже на шелест, но только не листвы, а чего-то другого, чего-то у них внутри. Я не знаю, как объяснить… Это напоминает тихий-тихий постоянный шепот, который нельзя услышать ушами, но можно почувствовать, если очень много времени провести в лесу. Деревья и другие растения общаются друг с другом подобно животным, но их общение происходит гораздо незаметнее… И всё же звери и птицы чувствуют его и понимают, что растения тоже живые, поэтому в таком богатом окружении из своих сородичей и представителей других видов они никогда не чувствую себя одинокими, потому что не отделяют себя от окружающего мира.
– Значит, одиночество – это изобретение человека, – заключила Ольга немного печально. – И ты не чувствовал себя одиноким, когда превращался в волка?
– Даже в лесу, превращаясь в волка, я не мог до конца забыть, что я человек, и отрешиться от человеческих эмоций, полностью растворившись в природе. Хотя порой мне и хотелось сделать это…
– А теперь? – не удержавшись, спросила Ольга и посмотрела Дэвиду в глаза.
– Теперь я хочу лишь навсегда забыть, что когда-то был волком, – ответил он, и в глубине его глаз сверкнули искры непреклонной решимости, – и я сделаю для этого всё.
Ольга опустила взгляд и попыталась вернуть разговор в прежнее спокойное русло:
– Скажи, а в городе ты также чувствуешь, как общаются животные и растения? – спросила она, не придумав ничего другого.
