Едва оказавшись на ногах, Селия отнимает руку и, отступив, прислоняется к стене. Жар тут же начинает спадать.
– Простите меня, – шепчет она, переводя дыхание. – Я не ожидала.
– Прошу меня извинить, – говорит Марко. За оглушительным стуком собственного сердца он ее почти не слышит. – Хотя я не очень понял, что именно произошло.
– Я весьма чувствительна к чужой энергии, – объясняет Селия. – У людей вроде вас или меня она проявляется особенно сильно. Я… я просто еще не привыкла к вашей.
– Могу лишь надеться, что вам эти ощущения были так же приятны, как и мне.
Селия ничего не отвечает, и, чтобы удержаться от искушения дотронуться до нее еще раз, он распахивает перед ней дверь, ведущую к винтовой лестнице.
Они вместе выходят в залитый лунным светом зал. Эхо шагов гулко разносится под сводами.
– Что происходит с Чандрешем? – спрашивает Селия, вспоминая упавший за ужином бокал и пользуясь шансом нарушить тяжелое молчание, чтобы хоть чем-то отвлечь себя от непреходящей дрожи в руках.
– Он стал очень рассеян, – со вздохом отвечает Марко. – С того самого дня, как открылся цирк, ему все труднее сосредоточиться. Я стараюсь поддерживать его по мере сил, но боюсь, что это не слишком хорошо сказывается на его памяти. Я не знал, что так получится, но, учитывая судьбу покойной мисс Берджес, мне начинает казаться, что это отнюдь не худший вариант.
– Всему виной неоднозначность ее положения. Она жила жизнью цирка, ему при этом не принадлежа, – говорит Селия. – Уверена, происходящее в цирке не так-то легко осмыслить и принять. Хорошо, что вы можете присмотреть за Чандрешем.
– Именно, – кивает Марко. – Мне очень жаль, что нет способа защитить тех, кто находится за пределами цирка, подобно тому, как факел защищает его изнутри.
– Факел? – переспрашивает Селия.
– Он создан для нескольких целей. В первую очередь, это мой канал связи с цирком, но он еще и своего рода оберег. К сожалению, я не учел, что он защищает лишь обитателей цирка.
– Я вообще не учла возможность создания оберегов, – вздыхает Селия. – Не думаю, что я изначально понимала, сколько людей станет невольными участниками нашего поединка.
В центре зала она замедляет шаг и замирает, опустив голову.
Марко тоже останавливается, но молчит, ожидая, что заговорит она.
– Вы не виноваты в том, что произошло с Тарой, – еле слышно шепчет она. – Что бы вы или я ни сделали, обстоятельства могли сложиться точно так же. Никого нельзя лишать права выбора, это был один из первых уроков, которые преподнесла мне жизнь.
Марко кивает, а затем подходит к ней вплотную.
Он протягивает руку и легко проводит пальцами по ее ладони.
Знакомое ощущение пронизывает ее с прежней силой, но вокруг ничего не происходит. Воздух так же наэлектризован, но люстры на потолке остаются неподвижными.
– Что вы делаете? – спрашивает она.
– Вы говорили об энергии, – говорит Марко. – Я пытаюсь настроить нас на одну волну так, чтобы вы не крушили здешний хрусталь.
– Если я что-то и разобью, то наверняка смогу исправить, – замечает Селия, но не отнимает руки.
Избавленная от необходимости переживать за последствия, она может не сопротивляться ощущениям и отдается им целиком. Они пронизывают ее насквозь. Что-то похожее она испытывала, входя в созданные им шатры, – трепет от соприкосновения с чем-то чудесным и невероятным, – только в сотни раз сильнее. Жар от прикосновения к его коже разливается по всему телу, хотя сплетаются только их пальцы. Взглянув на него, она снова встречает ищущий взгляд серо-зеленых глаз, но уже не отворачивается.
Не говоря ни слова, они смотрят друг на друга, и мгновения превращаются в вечность.
Лишь когда в зале раздается бой часов, Селия вздрагивает и приходит в себя. Стоит ей отпустить руку Марко, как она жалеет об этом и хочет прикоснуться к нему снова. Но за этот вечер произошло столько всего, что она чувствует себя совершенно обессиленной.
– Вы отлично маскируетесь, – говорит она. – Сейчас я чувствую ту же энергию, что обжигает меня во всех созданных вами шатрах. Однако я никогда не ощущала ее, просто встречаясь с вами.
– Умение вводить в заблуждение – одно из моих преимуществ, – улыбается Марко.
– После того как вы стали объектом моего пристального внимания, сделать это вам будет гораздо сложнее.
– Мне лестно быть объектом вашего внимания, – говорит он. – Спасибо вам за все. За эту прогулку.
– Прощаю вам украденную шаль.
Они обмениваются лукавыми улыбками.
А потом она исчезает. Обычный фокус – отвлечь его внимание ровно настолько, чтобы незаметно выскользнуть за дверь, вопреки жгучему искушению задержаться еще хотя бы ненадолго.
В игротеке Марко обнаруживает ее шаль, небрежно брошенную поверх его пиджака.
