Уэзер видела Лукаса за работой, когда он раскрыл убийство в ее родном городке в Висконсине. А он наблюдал за ней, когда она исполняла обязанности коронера, — на севере не хватало врачей, и всем специалистам приходилось по очереди становиться коронерами, — но в тот единственный раз, когда Уэзер оперировала в его присутствии живого человека, он не мог оценить ее мастерства, поскольку пациентом был он сам.
Он пообещал ей, не особенно подумав, что придет посмотреть, как она работает. Уэзер настаивала, и они назначили время неделю назад, еще до убийства Уонамейкер. Сейчас он надеялся, что успеет к началу операции.
Думая об Уэзер, он коснулся шрама на шее. Большую часть его оставило лезвие перочинного ножа, которым доктор вскрыла его гортань, остальное — след от пули двадцать второго калибра, выпущенной из пистолета той девочкой…
Лукас оставил машину на парковке в трех кварталах от университетской больницы и отправился туда пешком. Утро выдалось прохладным, рядом шагали студенты в коротких белых халатах и врачи в более длинных. Медбрат по имени Джим отвел Лукаса в мужскую раздевалку, дал ему замок и ключ от шкафчика и объяснил, как нужно одеться.
— В корзине лежат комбинезоны трех размеров. Внизу вы найдете бахилы для обуви. Шапочки и маски вот в этом ящике. Возьмите ту, что похожа на шапочку для купания, и маску, но пока не надевайте ее. Когда вы будете готовы, я покажу, как ее завязать… Бумажник и прочие ценности заберите с собой. Доктор Каркиннен придет через минуту.
При виде вышедшего из раздевалки Лукаса в глазах Уэзер появилась улыбка. В хирургическом комбинезоне он чувствовал себя последним идиотом и самозванцем.
— Ну, какие ощущения? — спросила Уэзер.
— Странные. А вообще круто.
— Девушка, которую убили… Это тот же преступник?
— Да. Но нам удалось узнать совсем немного. Его видел один паренек. Убийца белый, вероятно, нюхает кокаин и водит пикап.
— Хоть что-то.
— Слишком мало, — сказал Лукас и посмотрел в сторону двойных дверей, ведущих в операционную. — Твоя пациентка уже получила наркоз?
— Она здесь, — ответила Уэзер, кивком показывая налево.
Лукас повернулся и увидел стройную, ухоженную блондинку и маленькую рыжеволосую девочку, сидящих в приемной. Девочка неотрывно смотрела на маму, а та что-то рассказывала ей с серьезным видом. Руки ребенка были забинтованы до плеч. Мать кивала, словно что-то объясняла. Ноги маленькой пациентки болтались, не доставая до пола.
— Мне нужно поговорить с ними, — сказала Уэзер и направилась по коридору к женщине с девочкой.
Лукас, который чувствовал себя неудобно в медицинской одежде, немного отстал. Он взглянул на девочку в тот момент, когда та заметила Уэзер, и увидел на лице ребенка страх. Лукас смутился еще сильнее и совсем замедлил шаг.
Уэзер что-то сказала матери, присела на корточки и заговорила со своей маленькой пациенткой. Лукас подошел ближе, и девочка посмотрела на него. Он понял, что она беззвучно плачет, не в силах сдержать слезы.
— Вы опять сделаете мне больно, — прошептала она, взглянув на Уэзер.
— Все будет хорошо, — попыталась успокоить ее доктор.
— Очень больно, — сказала девчушка. Слезы продолжали бежать по ее щекам. — Я больше не хочу, чтобы меня исправляли.
— Тебе станет лучше, — посулила Уэзер.
Но когда она протянула руку, чтобы коснуться щеки маленькой пациентки, дамбу прорвало, и девочка разрыдалась, обхватив мать забинтованными руками, похожими на обрубки веток.
— Сегодня больно не будет. Только один укол, и все, — пообещала Уэзер, поглаживая девчушку по плечу. — А когда ты проснешься, мы дадим тебе таблетку, и ты снова уснешь.
— Вы и в прошлый раз так говорили!
Девочка заплакала громче.
— Мы почти закончили. Сегодня, а потом еще один раз, и все, — Уэзер встала и посмотрела на мать девочки. — Она ничего не ела?
— С девяти часов вечера, — ответила женщина. Она тоже плакала. — Я должна уйти отсюда, — с отчаянием сказала она. — Я не в силах выносить это. Давайте скорей начнем.
— Конечно, — сказала доктор. — Пойдем, Люси, дай руку.
Девочка медленно сползла со стула и взяла Уэзер за палец.
— Не делайте мне больно.
— Мы будем очень стараться, — заверила ее доктор. — Вот увидишь.
Уэзер оставила девочку с медсестрами и отвела Лукаса в кабинет, где быстро просмотрела стопку документов толщиной в дюйм и поставила подпись в нескольких местах.
— Обычные бумаги перед операцией, — пояснила она. — А кого убили ночью?
— Совсем молодую девушку, почти подростка. Она приехала из Уортингтона.
Уэзер посмотрела на него.
— Паршивое дело?
— Нужно это видеть, чтобы понять насколько.
— Ты ужасно выглядишь, — заметила Уэзер.
— Да, на сей раз меня достало, — сказал он. — Кажется, она совсем недавно прошла первое причастие.
Операция произвела на Лукаса завораживающее впечатление: движения персонала поражали четкостью и свободой. Все в операционной, кроме Лукаса и анестезиолога, были женщинами, но анестезиолог ушел, как только девочка заснула, осталась только его ассистентка. Лукасу предложили встать на прямоугольной площадке у стены и не покидать ее во время операции.
