Он назвал ее капитаном. Ни с чем не сравнимое чувство теплой радости охватило Джинни. Но действительно ли отец гордился бы ею? Иногда она сомневалась в этом. Но все равно, она бы так хотела, чтобы отец был рядом, видел ее, одобрял все, что она делает.
Джинни была здесь главной и чувствовала себя главной. Уступив штурвал Дэниелсу, второму помощнику, она велела голосом, которым мог говорить только настоящий капитан:
— Держи его по ветру, и этот чертов барк в два счета останется позади.
— Слушается руля, как кошечка.
Джинни утвердительно хмыкнула. Над палубой навис тонкий полумесяц. Ночное небо было ясным, звезды переливались блестящими каплями, отражаясь в океанских волнах. Джинни зевнула и потянулась.
— Думаю, этой ночью койка покажется вам мягкой, капитан.
— Верно, Дэниелс. Я буду стоять третью вахту. Вели Снаггеру разбудить меня, когда пробьют две склянки.
— Есть, мэм.
Джинни широко улыбнулась, стиснула мускулистую лапищу Дэниелса, направилась к открытому люку и, глубоко вздохнув, спустилась по трапу. «Пегас» был слишком новым и чистым и еще не пах крысами и трюмной водой, непросохшей одеждой или, не дай Бог, мужским потом и немытыми телами.
Клипер в отличие от баркентины Алека был легче, и доски не поскрипывали под его собственным весом, пока он переваливался на волнах, и даже ветер не свистел в снастях, так что ничто не нарушало тишины.
«Мой, — думала она, — „Пегас“ — мой».
Но ведь на самом деле это не так. Клипер принадлежит теперь Алеку, как и все остальное. Даже дом теперь перешел к Алеку только потому, что он стал ее мужем. По крайней мере она так предполагала, поскольку как-то подслушала разговор двух мужчин, беседовавших о том, что и сколько приобрели, женившись на состоятельных девушках.
Она выиграет гонки. Алек просто не понимает, что она плавала под парусами с шести лет и командовала клипером с пятнадцати. Джинни помнила «Болтера» до последнего гарделя. Его конструкция тоже опережала время, но судно не выдерживало никакого сравнения с «Пегасом», поистине необычным судном. Она ни минуты не сомневалась, что оставит Алека и его тяжелую баркентину позади, причем отнюдь не из-за недостатка опыта и умения у капитана.
Ну что ж, он слишком упрям. Тогда пусть подождет и увидит. Интересно, как тогда поступит Алек? Поведет себя так же, как многие мужчины, которых она знала в Балтиморе, и придет в бешенство, потому что она победила его? Или сдержит слово и отдаст верфь жене?
Джинни зажгла фонарь в каюте, поставила его в специальную нишу над красивым письменным столом из красного дерева, закрыла дверь и стащила промокший костюм. Потом аккуратно разложила другую смену одежды, зная, что, если возникнет необходимость, придется появиться на палубе через полминуты или меньше.
Погасив фонарь, Джинни натянула фланелевую ночную сорочку и растянулась на койке. «Пегас» шел левым галсом, но так ровно, что уже через несколько минут качка становилась почти незаметной. Джинни настолько сжилась с постоянным движением корабля, что, смежив веки, постаралась заснуть. «Пегас» весело резал волны, не погружаясь глубоко, как и был задуман.
«Почему никто не купил его у меня? — в который раз удивлялась она. — Неужели тот факт, что я — женщина, делает судно менее ценным и надежным?»
Глупые вопросы, на которые нет ответа. Алек, возможно, просто покачает головой, скажет, что так устроен мир, и посоветует просто забыть об этом. Он, конечно, забудет: в конце концов, Алек — всего лишь мужчина.
Джинни зевнула. День выдался хлопотливым, мужчинам не терпелось выиграть гонки, побить этих проклятых англичан. Ее замысел сработал, думала она, улыбаясь в темноте. Остается только поддерживать в них это настроение, выставлять Алека и его команду врагами, чтобы матросы не проводили все время, расстраиваясь по поводу того, что их капитан — женщина.
Почти две недели уйдет на то, чтобы достичь Нассау. Возможно, меньше, в зависимости от направления ветров, а они всегда изменчивы в этих широтах, особенно осенью. Как раз перед тем, как окончательно стемнело, Джинни видела на некотором отдалении баркентину Алека. Она не подходила ближе, но и не отставала. Джинни была готова поставить свой последний доллар на то, что люди Алека уже устали целый день поддерживать возможно малое расстояние между двумя судами.
