Хоросеф призадумался над словами Зенона.
– Клянусь богом! А это неплохая идея. Если умилостивить главного сборщика, быть может, он не станет заезжать в селение. Надо думать, он не менее человек, чем все другие, хоть о нем и ходят дурные слухи. Не будем им верить. Итак, Зенон дает меха, я достану лучшую холофоль, Махави, ты подаришь крупные самоцветы. Остальные пусть несут, что могут. Завтра мы отправим курьера в Пушон с подарками. Поедет, я думаю, Зенон, он представительный и говорить умеет отлично, а я не могу оставить деревню, долг держит меня возле ее жителей. Решено. Сегодня к вечеру все должно быть готово.
Я чуть было не рассмеялся в лицо Хоросефу. И это великий воин! Испугался поехать лично и отправляет бестолкового тупицу Зенона. И какую глупую отговорку придумал! Я презрительно скривил губы и пошел к реке. Деревня гудела. Бедняги вытаскивали из амбаров запасы и прятали под полами или закапывали в землю, кто на что был горазд. Люди не хотели отдавать то, то с таким трудом сберегли в холодную зиму, то, ради чего все лето ломали спину и уродовали руки. Я понимал их, сочувствовал им и надеялся не меньше их, что Беристер – главный сборщик налогов, примет дар и обойдет своим вниманием Сарку.
На берегу в условленном месте я встретил Жуку. Никто не знал о наших тайных свиданиях, или, по крайней мере, делали вид, что не знают. Он сидел на камне и обшаркивал грязь с ног. Всю зиму бродяга не мылся, но я как-то свыкся уже с немыслимым запахом его грязного тела.
– Привет, Жука, – весело поздоровался я, по обычаю приложив руку к груди.
– Здорово, батька, – развязно ответил он, не прерывая своего занятия.
– Неужели Жука снизошел до мытья своего святейшего тела? – улыбаясь, спросил я.
– Это не повод для шуток, господин, – Жука быстро шмыгнул глазами в мою сторону. – Слышал последние новости?
– Слышал, – ответил я, усаживаясь рядом с ним.
– Не нравится мне настроение Хоросефа и его шайки, – хмуро пробурчал Жука. – Люди возмущены и не хотят платить налог, все виноват Хоросеф, именно он настроил народ против Беристера, а ведь самое лучшее в этой ситуации сидеть тише мыши, выгрести все из амбаров и припрятать получше, где-нибудь в лесу. А они такую бучу подняли – вопли и плач стоят по всей округе. Одним словом – дураки.
– Эх, Жука, – посетовал я. – Хоросеф с Зеноном задумали послать Беристеру подарок и упросить его объехать деревню стороной. Зенон будет гонцом, везущим подарок.
– Я же говорю – идиоты, – Жука рассмеялся. – Да Зенон при виде главного сборщика обмочится у него на глазах. Могли бы придумать что поумнее, ведь это, наоборот, привлечет Беристера в Сарку, он не дурак и сразу поймет, что если эти «бедняки» смогли собрать такой подарок, то в деревне наверняка найдется, чем поживиться еще. Эти придурки никогда не имели дела с главным сборщиком и не знают его сволочной нрав.
– Надо сказать об этом Хоросефу, – встревожился я.
– И не вздумай, – предостерег меня Жука. – Хочешь неприятностей? Желаю тебе не высовываться и не привлекать внимание, а то попадешь в дерьмо, еще хуже, чем сейчас ты барахтаешься. Ты же знаешь, что когда приходит беда, Светлоокий требует жертв.
– Знаю, – рассмеялся я, – старик Донджи просветил меня на этот счет. Но мне кажется, что я слишком жирная птичка для него.
– Эх, сколько тебе повторять, Андрэ! Донджи очень умен. Он первый подаст идею принести в жертву демона.
– В жертву?! Человеческие жертвоприношения?!
– А ты думал! – Жука поболтал ногами в воде, окончательно смывая грязь. – Я тебе об этом и говорю – не высовывайся, не показывайся на глаза Хоросефу и его шайке, не наводи их на худые мысли. Это опасно. Кабы я знал, что все так обернется, давно бы уже увез тебя отсюда.
– Может быть, бежим, воспользовавшись суматохой? – загораясь, спросил я.
– Нет, нельзя, тогда тебе точно конец, поверь мне. Ждать, Андрэ, нужно уметь ждать, нужно затаить искру, чтобы потом в нужный момент, она вспыхнула костром восстания, заполыхала ярким пламенем надежды. Ты должен научиться ждать, ты слишком нетерпелив и не умеешь извлекать выгоду из своего нынешнего положения. Вот, посмотри на меня, я сидел и ждал тебя на берегу, и я нашел выгоду – помыл ноги. Так и ты – зря отпустил Серпулию, сейчас был бы надежно прикрыт семейными узами и получал бы по ночам удовольствие. А то поди, так-то, никого не трахать в твоем возрасте трудновато. Оттого у тебя и характер несдержанный.
– Я не мог так поступить, ты же знаешь, – ответил я. – Я сделал это по велению совести, а она у меня еще есть, и я не демон, – в довершение всего сказал я.
– Ну да, рассказывай басни…
Мы проговорили с Жукой до самого обеда и, договорившись, прийти вечером за объедками к Фелетине, бродяга пошел вдоль реки к омуту поймать пару рыбешек себе на обед.
Хоросеф, к моему удивлению, на обед не явился, а Фелетина была так расстроена, что на вопросы мои не отвечала. Обед прошел в тревожном молчании. Я понимал ее состояние, но забота о своей шкуре была мне дороже ее слез. И слова Жуки не шли у меня из головы.
