В «Ночных бегунах из Бенгалии» рассказывается об индийском восстании 1857 года. Главный герой, капитан Родни Сэвидж, является офицером бенгальского пехотного полка, базирующегося в вымышленном городе Бховани. Когда вспыхивает восстание, британская община в Бенгалии рушится. Сочувствие Сэвиджа к индийцам поколеблено, поскольку британцы пытаются выяснить, кто им верен, а кто нет.В Бенгалии происходили странные знамения. Святой человек сидел под своим деревом и произносил мрачные пророчества. Ночью крестьяне бегали по лесам, разнося куски хлеба между деревнями. Но капитан Родни Сэвидж, как и большинство британских офицеров в Индии, не мог поверить, что верные ему войска сипаев взбунтуются. Затем, в ночь на 10 мая, солдаты-туземцы устроили беспорядки на территории британского лагеря, и жена Родни Сэвиджа была убита у него на глазах. Из этого кошмара огня, насилия и убийств капитану Сэвиджу удалось спастись, спасая своего сына и английскую девушку Кэролайн Лэнгфорд. Но для Родни Сэвиджа тяжелые испытания только начинались…«Ночные бегуны Бенгалии», основанный на самой кровавой главе британской истории, — это история великолепных приключений, отчаянная одиссея трех европейцев в стране, охваченной жаждой крови и резни.«Ночные беглецы из Бенгалии», один из величайших романов Индии, сочетает в себе мастерство Джона Мастера в рассказывании историй и интуитивное чувство истории. Это был первый роман, написанный Мастерсом в серии, хотя и не первый по хронологии, и наряду с «Перекрестком Бховани» является одним из его самых известных произведений.При создании обложки, использовал фрагмент картины «Подавление индийского восстания англичанами» (также известна как «Казнь из пушек в Британской Индии») — первой картины русского художника Василия Верещагина из цикла «Трилогия казней».
Родни отпустил поводья и вздохнул. Конь перешел на шаг. Кучка людей, заслоняя собой Хребет, теснилась около дерева, под которым жил святой. К одной из веток была привязана кобыла. Он узнал ее и снова вздохнул: Кэролайн Лэнгфорд заставила свою лошадку проделать длинный путь. Остановив Бумеранга, он принялся всматриваться поверх голов толпы. Труды дня были завершены, труды года — тоже, и он вовсе не торопился домой, в свое бунгало. Почему бы и не поглазеть, что происходит…
На промытом только что прошедшим дождем небе сияло послеполуденное солнце. Мужчины зевали и потягивались. Смуглые ребятишки голышом шлепали по лужам. К реке плавно спускались женщины, придерживая свертки белья на головах. Вокруг ствола священного дерева пипал было сделано земляное возвышение, кое-как облицованное камнем, на котором и восседал святой. Мисс Лэнгфорд, взобравшись на край, рассматривала его в упор. Молодая, невысокая женщина была одета в строгий серый костюм, подчеркивающий ее хрупкость. На маленькой головке торчала жесткая черная шляпка. Тонкая рука с запястьем таким узким, что казалось, вот-вот переломится, сжимала хлыст. Девушка не сводила глаз с гуру. Родни заметил, что от напряжения у нее на лбу, как всегда, проступила глубокая складка. Вокруг переливались все цвета радуги, и только она оставалась по-английски холодной. В толпе он увидел несколько сипаев из своего полка — Тринадцатый стрелковый, Бенгальская туземная пехота. Он терпеливо ждал.
Святой сидел лицом к северу, совершенно прямо, скрестив под собой ноги и вяло свесив руки вдоль тела. На нем не было ничего, кроме грязной набедренной повязки, едва прикрывавшей бедра. С реки задувал свежий ветер и на коже святого поблескивали капли дождя. Он сосредоточенно дышал. Изможденное, застывшее лицо его жило собственной жизнью. Рассматривавшему его Родни казалось, что взгляд глубоко посаженных, широко распахнутых глаз устремлен в беспредельную даль. Он не замечал окружавшей его буйной зелени и бурой земли, обычных для равнин Центральной Индии. Для него не существовали ни сами равнины, ни далекие города там, на севере. Он искал нечто иное. И не находил. Быть может, в бледном пламени этих глаз отражались ледяные склоны и снежные иглы гималайских бастионов, и пели серебряные трубы в заброшенном монастыре?
Из задумчивости Родни вывел голос — резкий и неожиданно глубокий. Кэролайн Лэнгфорд медленно говорила святому на хинди:
— Люди говорят, что животные тебя понимают. Это так? Как ты это делаешь? Я хочу знать.
Родни приподнял бровь и посмотрел на нее с невольным уважением. Она приходилось кузиной жене одного из офицеров его полка и в Индию приехала погостить. Последние полгода ее не было в Бховани — ее пригласил к себе раджа Кишанпура.[1] Ей пришлось там изрядно потрудиться — ее хинди был на изумление хорош. Жена Родни, Джоанна, прожив в Индии шесть лет, знала двадцать слов, причем глаголы употребляла только в повелительном наклонении.
Мисс Лэнгфорд вскинула голову и заметила выражение его лица. Складка на ее лбу обозначилась еще сильнее. Она бросила:
— Добрый день, капитан Сэвидж.
Сипаи оглянулись и торопливо отдали честь — оба служили в его роте и он хорошо их знал. Он улыбнулся в ответ и еле заметно подмигнул, чтобы показать, что не одобряет неприличной навязчивости мисс-сахибы.
Под шатром ветвей в рассеянном свете мерцало тело святого. Дождевые капли пробили дорожки в покрывавшем его слое пепла и грязи: кое-где золотилась смуглая кожа, а кое-где отливали серебром пораженные проказой места. Лоб и руки блестели, как у статуи. Толпа молча ждала. Когда придет время, святой ответит, если захочет, и когда он ответит, белая женщина может пожалеть, что он не промолчал.
