– Бесплатно, – сказал он, – окончательная информация. Твоя жизнь вне опасности в отличие от твоего духа. Было бы неплохо, если бы ты как можно быстрее заключил мир с Волей. Восстанови свою моральную ориентацию. Вспомни, кто твои истинные друзья. Искупи грехи, в том числе совершенные из благих побуждений. Больше я ничего не скажу.
И верно, Мурта вздрогнула и как будто проснулась. В такт судороге выхода из транса качнулись жирные складки на ее лице и теле. Ее глаза открылись, но я увидел только белки. Скажу честно, это было жуткое зрелище. Толстые губы искривились, демонстрируя пеньки зубов. Своими крошечными ручками Самит поманил меня к выходу. Я выбежал в темное, дождливое серое утро.
Я поспешил назад, в Зал Летописцев. Подойдя к нему, запыхавшись, с пронзительной болью за грудиной, я, чтобы восстановить силы, какое-то время подождал снаружи этого великолепного здания. Над моей головой пролетели воздушные платформы, взлетавшие с верхнего этажа. Храбрость едва не покинула меня. Но в итоге я все-таки вошел и поднялся на этаж, на котором располагались апартаменты Элегро и Олмейн.
В вестибюле, о чем-то взволнованно перешептываясь, толпилась кучка Летописцев. До меня долетал гул их голосов. Я шагнул вперед, но человек, в котором я узнал одного из членов высшего совета гильдии, поднял руку.
– Какое у тебя здесь дело, ученик? – спросил он.
– Я Томис, и за меня ходатайствовала Летописец Олмейн. Моя комната тут рядом.
– Томис! – крикнул чей-то голос.
Я был тотчас схвачен и буквально заброшен в знакомые апартаменты. Моему взору предстала пугающая сцена.
Вокруг, нервно теребя свои шали, стояла дюжина Летописцев. Я узнал среди них подтянутую, элегантную фигуру канцлера Кенишаля. Его серые глаза были тусклы от отчаяния. Под покрывалом слева от двери лежала неподвижная фигура в мантии Пилигрима: принц Роума, мертвый, в луже собственной крови. Его блестящая маска, теперь забрызганная бурыми пятнами, лежала рядом. В противоположном конце комнаты, бессильно привалившись к причудливо украшенному серванту, в котором хранились редкой красоты артефакты Второго Цикла, Летописец Элегро как будто спал, а на лице его читались одновременно ярость и удивление. Из его горла торчал тонкий дротик. Чуть дальше, с двумя крепкими Летописцами по бокам, стояла безумная и растрепанная Олмейн. Алое платье было разорвано спереди, обнажив высокую белую грудь. Черные волосы разметались во все стороны, атласная кожа блестела капельками пота. Она как будто была погружена в сон, витая где-то далеко-далеко от этой комнаты.
– Что случилось? – спросил я.
– Двойное убийство, – ответил канцлер Кенишаль надтреснутым голосом. Он шагнул ко мне, высокий, худощавый, седовласый. Левое веко то и дело подергивалось. – Когда ты в последний раз видел этих людей живыми, ученик?
– Ночью.
– Зачем ты приходил сюда?
– В гости, не более.
– И что ты застал? Какую-нибудь ссору?
– Да, ссору между Летописцем Элегро и Пилигримом, – признался я.
– Из-за чего? – спросил канцлер тонко.
Я с опаской посмотрел на Олмейн, но она ничего не видела и еще меньше слышала.
– Из-за нее, – сказал я.
До меня донеслись смешки Летописцев. Они подталкивали друг друга локтями, кивали, обменивались самодовольными улыбками. Я подтвердил факт семейного скандала. Канцлер еще больше посерьезнел и указал на мертвого принца.
– Когда ты пришел в Перрис, он был твоим спутником, – сказал он. – Ты знал, кто он на самом деле такой?
Я облизал губы.
– У меня имелись подозрения.
– Что это был…
– Беглый принц Роума, – закончил я. Я не посмел лгать или уходить от ответа на вопрос. Мое положение было весьма шатким.
И вновь кивки и многозначительное подмигивание.
– Этот человек подлежал аресту, – сказал Канцлер Кенишаль. – Ты не имел права скрывать его истинную личность.
Я остался нем. Канцлер продолжил:
– Ты в течение нескольких часов отсутствовал. Расскажи, чем ты занимался после того, как покинул апартаменты Элегро и Олмейн.
– Я нанес визит Наместнику номер Семь, – ответил я.
Мои слова произвели сенсацию:
– С какой целью?
– Чтобы поставить прокуратора в известность, – сказал я, – что принц Роума схвачен и теперь находится в квартире одного Летописца. Я сделал это по указанию Летописца Элегро. Выполнив его поручение, я несколько часов бесцельно бродил по улицам, а когда вернулся сюда, то застал… застал…
– Застал хаос, – закончил за меня канцлер Кенишаль. – Прокуратор побывал здесь на рассвете и нанес визит в эти апартаменты. Как я понимаю, на тот момент Элегро и принц были живы. Затем он отправился в наши архивы и удалил… удалил… засекреченный материал… засекреченный… удалил… материал, который, как считалось, был недоступен для… засекреченный… – канцлер запнулся.
Словно некая сложная машина, пораженная внезапной ржавчиной, он с трудом ворочал языком, издавал нечленораздельные звуки и, казалось, был на грани системного срыва. Несколько высокопоставленных Летописцев бросились ему на помощь. Один сунул ему в руку какое-то снадобье. Через считаные мгновения Канцлер, похоже, пришел в себя.
