Камулус небрежно взял Саншайн на руки и посмотрел на нее:
— А она красивая маленькая штучка, не так ли? Еще более прекрасна, чем в первый раз. — Он оглянулся на Тэлона со зловещей усмешкой, змеившейся по губам. — Ты и понятия не имеешь, что я намереваюсь сделать с ней. — Он поцеловал ее в щеку. — Но обещаю, ты узнаешь.
Тэлон в бешенстве заревел:
— Давай, Камулус, помоги мне. Я убью тебя, если ты навредишь ей.
Камулус откинул голову назад и засмеялся, а потом беспечной походкой вышел из комнаты.
Тэлон едва дышал от боли и когда Камулус отпустил его, упал на колени. Он был весь покрыт кровью, что затрудняло передвижение по скользкому деревянному полу, но продолжал свои попытки. Значение имела только безопасность Саншайн.
Кто-то начал срывать экраны с окон, впуская солнечный свет в комнату. Тэлон зарычал, когда свет опалил его кожу, и ринулся к двери, в которой исчез Камулус. Трое мужчин кинулись к нему, ударами отбрасывая его назад. Пинками и тычками пробив через них дорогу, он последовал за Камулусом. Тэлон бежал за ними к задней двери клуба, через которую они вышли в переулок.
Думая только о спасении Саншайн, он не понял, что вышел на солнечный свет, пока его кожа не загорелась. Проклиная все, он отступил обратно в клуб и беспомощно смотрел, как Камулус остановился у автомобиля и повернул голову Саншайн так, чтобы тот мог видеть ее лицо.
— Скажи прощай своей жене, Спирр. Не волнуйся. Я хорошо позабочусь о ней.
Камулус положил ее в машину и уехал.
— Нет! — закричал Тэлон.
Он не хотел быть причиной смерти Саншайн.
Только не опять.
Близилось к четырем по полудни, когда Ник обогнул угол Пидестрин Молл, и поймал взгляд Эша, который ждал его у кафе «Корнер». Атлант стоял, опираясь спиной и согнутой ногой о красную кирпичную стену, скрестив на груди руки, и казался полностью расслабленным. Но Ник знал, что Эш полностью собран.
Одетый в черные кожаные штаны, черную футболку и длинный плащ в колониально-пиратском стиле, он наблюдал за толпой туристов, которые оставляли вокруг него большое свободное пространство.
Его окружала темная смертельная аура. Аура дикого хищника, изящного и привлекательного, на которого приятно смотреть, но всегда помнишь, что в любое время ты можешь превратиться в завтрак.
Никто никогда не был уверен в том, как подступиться к старейшему Темному Охотнику, поэтому большинство людей рассматривали общение с ним как визит к дантисту.
Если честно, Ник жалел его. Должно быть трудно, обладая такой властью, не иметь никого, кому можешь довериться. Эш удерживал всех на значительном расстоянии от себя — как физически, так и мысленно.
Ник пытался обходиться с ним, так же как и с любым другим парнем с которым ему доводилось общаться, и подозревал, что Эшу нравится это.
По крайней мере, он казался расслабленным рядом с Ником, чего не было в отношении других Охотников или Оруженосцев.
— Смотри, мама, гигант!
Ник обернулся и увидел маленькую девочку около пяти лет, указывающую на Эша.
Ее мать бросила лишь один взгляд, а потом подхватила ребенка на руки и понеслась через улицу к собору с той скоростью, на какую была способна.
Эш помахал маленькой девочке, которая все еще просила мать посмотреть на него. Бедный парень.
Ник подошел к нему.
— Знаешь, если бы ты одевался немного менее страшно, люди не стали бы так поступать с тобой.
Опустив очки на кончик носа, Эш криво улыбнулся:
— Поверь, Ник, дело не в одежде.
Вероятно, он был прав. Эш вел себя так противоестественно и запугивающее, что всем было понятно — Эш не совсем человек.
Ник заметил, что он поменял цвет волос. Опять. Этим утром, когда они встречались у Кириана, волосы Эша были фиолетовые:
— Снова черные, а?
— Снова надоедлив, а? — съязвил тот в ответ.
Ник засмеялся.
Эш отклеился от стены и поднял с земли рюкзак. Он никогда не забывал его, и Нику было любопытно узнать его содержимое. Но он не был самоубийцей, чтобы пытаться сделать это. Эш охранял свой мешок, словно драгоценный камень.
— Ну, как твой экзамен? — спросил он Ника.
— Замучил. Я вообще мог бы связаться с тобой по своему микроскопическому коммуникатору. У меня была тема классической литературы в греческой цивилизации, и Юлиан Александр дал мне пинка под зад. Этот человек самый жесткий муштровщик.
— Да, он никогда не одобряет кумовства.
Ник указал головой на ресторан.
— Не возражаешь, если я поем? Ради учебы я пропустил завтрак, и теперь голоден.
— Конечно, — ответил Эш, открывая дверь и пропуская его вперед.
Теперь, когда Ник подумал об этом, он понял, что Эш делал так постоянно. Он никогда никому не позволял оказаться позади себя. Он всегда прислонялся спиной к чему-то или держал толпу перед собой.
Его мама назвала бы это жаждой драки. Нервное дерганье того, кто в любой момент ожидает столкнуться с невидимым нападением.
Ник присел у дальнего конца барной стойки, а Эш сделал шаг к стулу и повернулся спиной к стене так, чтобы мог наблюдать за посетителями в зале.
Дородный старший бармен подошел к ним:
— Что вам принести? — спросил он низким, хриплым голосом.
— Мне Bud Light[43], — ответил Ник.
