– Сейер.
Она вскидывает голову. Лета. Хотя женщина совсем не похожа на Надю Сант-Хельд, увидев ее, Сейер ощущает тоску по маме.
Лета раскрывает объятия, и та падает в них, давая волю слезам.
– Все хорошо, – шепчет Лета. – Ты дома.
Закрыв глаза, Сейер на мгновение представляет, что Лета – ее мама. Будь это так, о чем бы она ее спросила?
Сейер охватывает желание слиться с тенями и исчезнуть. Стать свободной.
Но она вспоминает слова Матильды: «Я не выдам сестер». На щеке все еще горит след от нежного поцелуя Эйсы. А взгляд двухцветных глаз Фен…
И еще птенцы, которые смотрели на Ночных птиц так, словно те знали все на свете. Где они сейчас?
Уход от проблем – самое легкое решение, но она нужна друзьям. И не собирается бросать их сейчас.

Люди, схватившие Матильду, крепко связали ее, и от качки кареты веревка больно впивается ей в запястья.
– Нельзя ли ослабить узлы? – хрипло спрашивает она. – Вы же не хотите, чтобы у меня остались раны.
– Нам приказано доставить тебя живой, – говорит один. – Про невредимую и слова не было.
Матильда вздергивает подбородок, хотя из-за мешка на ее голове они этого не видят. Несколько недель назад эти парни не посмели бы и прикоснуться к ней, но они больше не считают ее леди из Великого Дома. Для них она ведьма.
Вонючая паста, которую они размазали ей под носом, невыносима. Похоже, она сделана из травы, которую Красная Рука назвал ведьминым ядом, потому что магия Матильды не отзывается. Несколько минут назад она заставила огненного дракона склониться перед ней. А теперь ее тащат к понтифику на поводке.
Стараясь дышать размеренно, чтобы немного успокоиться, Матильда сосредотачивается на плане мести. Она сдерет с каждого
Она видит Крастана, чувствует его мозолистую руку на щеке. Он произносит хрипло: «Будь храброй, моя
Но ей не хватило сил спасти его. Матильда давит рыдания, не позволяя им вырваться наружу.
Воротник рубашки Алека трется о ее ключицы. Она вспоминает, как его губы жадно прижимались к ее губам. Наконец-то они поцеловались. И не потому, что он хотел получить ее магию. Он хотел ее саму.
«Позаботься об Алеке», – это были одни из последних слов Крастана. И она попыталась. Но, кажется, всю жизнь она доставляла ему только неприятности. А теперь он остался один. Как и она…
Карета дергается, веревка вновь впивается в кожу. Матильда резко втягивает воздух. Сейчас не время для таких мыслей. Они лишь расстроят ее. А ей потребуется вся ее сообразительность, что бы ни случилось.
Карета останавливается. Кто-то грубо вытаскивает ее наружу. Веревки больно впиваются в руки, но она старается не замечать этого и идти уверенно. Матильда собирается сохранить достоинство, насколько возможно в этой ситуации.
Ее тащат по лестнице наверх. Видимо, ее привезли в церковь Августейна, к понтифику. Матильда не чувствует рядом никого из Ночных птиц и надеется, что им удалось сбежать. Но она не уверена в этом.
Солнечный свет меркнет, когда ее заводят в гулкое помещение. Она ожидала, что здесь будет пахнуть ладаном и свечным воском, но в воздухе витает аромат полировки для серебра и холодного мрамора. На грубой мешковине, закрывающей лицо Матильды, мелькают тени. Наконец они останавливаются. Тишину нарушает ритмичный стук в дверь. Скрип петель. Ног Матильды касаются чьи-то юбки.
– Она ужасно выглядит, – спустя несколько секунд говорит женщина. Странно. – Что случилось?
– Начался пожар, – объясняет парень. – Мы едва смогли вытащить ее оттуда.
– А другие девушки? Где они?
Она говорит о Ночных птицах. И у Матильды по коже бегут мурашки.
– Не знаю. В лавке алхимика творилось безумие. Но, кажется, Огненным клинкам удалось схватить одну из них.
Огненные клинки. Матильда думала, что ее схватили прихвостни Красной Руки. Но если не они, то кто?
– Трава и правда помогает? – спрашивает женщина. – Ты уверен?
– Мы же смогли притащить ее сюда, верно? – фыркнув, отвечает другой.
Паника охватывает Матильду. Кто эти люди? В какие неприятности она ввязалась?
