— У нас, пилотов, есть правило, — сказал Иван Васильевич, — вспоминать за чаркой всех тех, кто сейчас в воздухе. — В комнате стало тихо. — За них! Благополучного им приземления. — Он выпил и плотно прикрыл глаза. Все молчали до тех пор, пока Иван Васильевич вновь не оживился и не заговорил: — А сегодня у всех нас — законный отдых. Давайте еще по одной и попоем всласть.
Вскоре комнату заполнил приятный баритон Ивана Васильевича:
— На позицию девушка провожала бойца… — начал выводить он знакомую мелодию, и его сразу поддержал низкий грудной голос Клавы, а следом — и серебристый, чуть резковатый — Алки, Виктор положил на край стола руки с длинными, красивыми пальцами и, не заглушая песни, отбивал такт.
— Чего молчит хозяин? — с улыбкой спросил Иван Васильевич и по-доброму подмигнул Алексею. — Эх, сейчас бы патефончик какой ни на есть задрипанный да потанцевать!..
— А у нас есть, — сказала Алка. — Можем пойти к нам.
Иван Васильевич даже привскочил.
— Чего же вы молчали? В поход! Клавушка, не против?
— Всегда пожалуйста! Только угощать у нас нечем.
— Это полвопроса. Витюшка, забирай энзе. Алексей Андреевич, припрячь баночку для мамаши и — ходу!
В тот момент, когда все столпились в прихожей, надевая пальто и шинели, неожиданно появилась Ольга Александровна. Вид у нее был озадаченный, еще больше растерялись гости, особенно Клава. Она и разрядила неловкую паузу:
— Здравствуйте, Ольга Александровна! Вы уж извините, заскочили к вам нежданно-негаданно. Интересно было поговорить: люди-то из фронтовой полосы прилетели. — И только теперь, за весь вечер, вспомнила о своем злосчастном муже, пьянице и дебошире Яшке. — Где-то там мой Яшенька? Как ушел, так и сгинул, ни одной весточки не прислал. А Володенька-то вам пишет?
Ольга Александровна, на лице которой не проступило и тени приветливости, ответила, что и от Володи тоже ничего нет.
Надо было уходить, и Иван Васильевич, заметив, что Алексей не собирается одеваться, спросил с удивлением:
— Что же ты, Алексей Андреевич? Отказываешься провожать?
— Поздно уже, — объяснил Алексей. — Бюллетень мой кончился, завтра на работу списываться.
— Ну, как знаешь. Спасибо, дружище, за прием, — Иван Васильевич протянул руку. — Спасибо и вам, Ольга Александровна, — прощаясь, сказал он. — Очень были рады познакомиться. Премного благодарны! Приведет случай, еще прилетим, тогда и увидимся.
Ольга Александровна просила непременно заходить: ей и Алексею всегда приятны хорошие люди.
Гости ушли, и в доме сразу стало тихо. Алексей снова открыл форточку и во второй раз принялся наводить порядок на столе. Ольга Александровна, взяв вязание, направилась к дверям.
— Ты уходишь? — спросил Алексей.
— Мы ведь решили, что я ночую у Марии Митрофановны. Нам же не разместиться.
— По-моему, они не придут.
— Куда же они денутся?
— Кто их знает. Они ведь попрощались.
— В таком случае пойду предупрежу Марию Митрофановну.
Уже лежа на диване и дивясь тому, как долго он не может уснуть, Алексей перебирал в памяти неожиданные события прошедшего дня. Вспомнил приход Насти и впервые подумал о ее заботливости и доброте. Наверное, надо научиться ценить благожелательность и самому внимательнее относиться к людям. Нехорошо получилось с Настей и тогда, когда он был у нее дома, и теперь. Алексей не знал, как исправить это положение. Вообще все сегодня складывалось как-то неловко. Вот и эта встреча с Толиком Зубовым… Воспоминание о ней объяснило нехороший осадок на душе, который держался весь день.
