Ночные тайны полностью

Хойкен повернулся к патрону и заказал еще бутылку воды. Проект отца и его завещание дополняют друг друга. Наследник должен взять на себя осуществление проекта. Тот, кто идеально исполнит проект, имеет больше шансов. Кристоф, наверное, имеет то преимущество, что лучше знает Францию, которая играет в Европе большую роль. Опыт руководителя, приобретенный Хойкеном в Америке, в данном случае не так актуален. С другой стороны, две новые книги выдающихся авторов в месяц нуждаются в тщательном планировании, как и весь проект. Чтобы выйти с ним на рынок, необходимо разработать надежную стратегию. Это, несомненно, он сделает лучше Кристофа. В то же время брат смог бы, наверное, лучше, чем он, подобрать авторов. Когда Георг захотел продолжить разговор, Кристоф встал. Он смотрел на дверь, и Хойкен тоже посмотрел туда. Он узнал Урсулу. Она в длинной накидке медленно вошла в зал. Хойкену не нравилось, когда она так медленно подходила. Урсула шла как-то тяжело, волосы падали ей на лицо с обеих сторон и так плотно закрывали его, что сестру едва можно было узнать. С детства у нее была привычка входить в двери таким образом — осторожно, тихо, как будто ей угрожала опасность. Хойкен никогда не видел, чтобы сестра входила в помещение стремительно и беззаботно. Нерешительная вялая походка привлекала внимание окружающих, и все невольно наблюдали, когда же эта перепуганная особа найдет наконец спасительное убежище. Когда Урсула была еще маленькой, ей часто говорили, что она должна ходить быстрее и шевелиться, но все было по-прежнему. Хойкен тоже встал. Вид сестры вызвал у него жалость. Он не должен был идти ей навстречу, выражая и демонстрируя свое сочувствие, но сделал это, обнял Урсулу и поцеловал в щеку в знак приветствия. Сестра ничего не сказала и проследовала за ним к столику. Кристоф тоже приветствовал Урсулу поцелуем, взял ее черную накидку и отправился с ней в гардероб, чтобы по дороге обратно заскочить в туалет.

Хойкен предложил сестре место на скамейке слева от Кристофа и занял свое место. Кристоф был мастер при необходимости тихо и незаметно удаляться. Он хорошо знал, как трудно начинать с Урсулой разговор при встрече. Вот и сейчас она сидела, не говоря ни слова, убирала с лица волосы и робко осматривалась, словно ей нужно было время, чтобы прийти в себя. Иногда она была похожа на маленькую девочку, которая ждет, чтобы ее взяли за руку, но могла производить также впечатление замкнутой женщины средних лет, которая не отвечает на вопросы, а только тихо сидит, смотрит и приглаживает свои волосы. Было ужасно странно, что отцу эта ее особенность совсем не мешала. Он просто говорил и говорил, и через какое-то время Урсула оттаивала и вступала в разговор. Так и следовало делать, Хойкен это знал, но иногда тоже упрямился, и тогда они сидели друг против друга и молчали по нескольку минут. Были авторы, которые отчаивались, встречая такой прием, и отказывались с ней работать. Откуда им было знать, что они должны были поступать так, как отец, чтобы до нее достучаться? Говорить, смеяться, тарабанить пальцами по столу, что-нибудь заказывать — словом, вести себя так, как будто имеют дело с нормальным человеком. На сорокалетний юбилей отец подарил Урсуле издательство. Не какое-нибудь, а одно из самых крупных в стране — «F. Schimmer-Verlag». С тех пор сестра восседала на верхнем этаже небоскреба во Франкфурте, в кабинете, откуда иногда не выходила целый день. Дверь закрыта, никаких контактов, и только сотрудники бегают по ступенькам туда-сюда, дожидаясь ее решений. Со старыми писателями, которые уже считались классиками, Урсула премило общалась и, по-видимому, ей это нравилось больше всего. Если бы это от нее зависело, то вся новая литература была бы классической, чтобы ее можно было завернуть в кожу, вынести на рынок и таким образом иметь дело только с благородным ассортиментом. С молодыми авторами она отказывалась работать. Этим разбитным и напористым типам нечего было делать в ее издательстве. Урсула много читала и долго молчала, но если иногда принимала решения, то добивалась их осуществления. Никаких дискуссий, никаких вопросов, все будет сделано так, как она продумала.

— Рада видеть вас, — сказала Урсула тихо.

— Рад тебя видеть, — ответил Хойкен. Ему захотелось стукнуть себя по лбу, чтобы выбить этот тормоз из своей головы. Такой паралич нападал на него всегда с первых минут встречи с сестрой. Казалось, ее манера поведения передавалась ему и полностью блокировала те важные клетки, которые отвечали за интерес к окружающему миру и заботились об установлении контакта с ним.

К счастью, появился патрон. Он поздоровался и спросил, что желает заказать дама.

— Апперитив, вино? Что она будет есть?

— Принесите мне, пожалуйста, графин теплой воды, — сказала Урсула и вдруг посмотрела на мужчину так строго, словно своим заказом следовала жестоким правилам тайного ордена.